- вы проснулись? - спросил Игорь.
Интересно, как он это определил? Видимо Алиса открывала глаза со страшным скрежетом.
— Ну, тогда… — задумчиво протянул Фолкнер. — До Чикаго нам ехать ещё около четырёх часов. Завтрак и сборы — это час, максимум — полтора. Знаешь, как мы убьём оставшееся время?
— Сыграем в покер? — глядя на него невинными глазами цвета шоколада, предположила Саманта. Слишком невинными глазами, в глубине которых плясали смешинки.
— Сыграем, но не в покер, — усмехнулся Фолкнер. — И эта игра тебе понравится гораздо больше, обещаю!
Каким же он был дураком, отказавшись от предложения Брайса, мог бы уже целый год быть счастлив. Ну, ничего, найдя свою Саманту, Фолкнер её больше не упустит. Главное теперь — завоевать её любовь, но он это сделает, обязательно сделает. Не может эта встреча быть случайной, судьбы неплохо постаралась, сводя их, и в этот раз от своего шанса на счастье Фолкнер не откажется.
... семья – нечто большое. Единое нерушимое целое.
Фолкнер лежал, прислушиваясь к ровному постукиванию колёс, и вспоминал подробности этого сна. Пруденс, случалось, снилась ему и раньше, и не только в кошмарах, но никогда ещё он так явственно не ощущал её кожу под своими губами, её хрупкое тело под своим, её короткие кудряшки, путающиеся в его пальцах.
СТОП!!!
Короткие кудряшки? Хрупкое тело?
— Знаешь, если моя жена будет лягаться, я не стану с ней спать в одной кровати, даже и со здоровыми ногами.
— А я никогда не женюсь, — ответил Ники. — Ну их, этих девчонок, они все глупые.
Это я почему раньше такой злой был, знаешь? Потому что у меня тебя не было.
— Да, порой трудно верить в божье милосердие. Я знаю. Но ещё труднее жить без веры.
Его голос был уверенным, словно тихий шёпот живящего весеннего дождя; казалось, его слышит не слух, а сердце.
— Знаешь, — молвил дэй мягко, — верить ведь можно и не в богов.
Подобное изречение из уст служителя Пресветлой помогло Таше на миг забыть о плаче.
— А во что? — вместо очередного всхлипа вырвалось у неё.
— В добро. В чудеса. В свет. В хорошее… и в это ты веришь — даже сейчас. Я знаю. Я чувствую.
Она почти затихла.
— Плачь. Плачь за всё, с чем не можешь смириться, за всех, кого потеряла, за всех, с кем рассталась. Плачь… а потом улыбнись. И вспомни, что всё обязательно будет хорошо.
Меня опять подмывало стукнуть Дитриха чем-то тяжелым. Α поскольку из тяжелых предметов, которые я могла поднять, в офисе были только стулья, которые могли развалиться от соприкосновения с твердой головой моего работодателя, тему эту нужно было срочно закрывать. Α еще лучше – менять на что-то, более нейтральное.
Нет, доверия у меня к нему нет. Во всяком случае, до первой зарплаты – точно.
— Исключительно ради конспирации, – неожиданно сказaл Дитрих.
И не успела я ничего спросить, как он поставил свою ношу на подоконник подъездного окна, обнял меня и начал целовать. Пожалуй, это была самая увлекательная конспирация из всех, с которыми мне приходилось столкнуться за сегодня.
Наверное, Дитрих прав,и любопытство – действительно женская движущая сила
Мы играли друг с другом в прятки, только победителей в этой игре не было… И играть становилось все труднее.
Ой, развелось ненормальных, просто жуть!
-Сидеть! – рявкнул Вандерфилд.
Сели мы оба. Листик – на зад, я – на ближайший мешок с отбросами.
Мой немалый жизненный опыт говорит, что люди редко бывают благодарны за горькую правду, Тина. Знаете, в старину вестников, приносящих дурные новости, убивали.
Акт первый «Падение поломойки в объятия соблазнителя!» В главных ролях: Тина из Котловины и Ривз Неотразимый!
Правильно говорят – бойтесь своих мыслей!
…Порой самое значительное и судьбоносное событие жизни случается в самый обычный и даже хороший день. И с утра ничто не предвещало моей скорой кончины. Ни один небесный знак не говорил о том, что к вечеру этого дня я буду лишен воздуха, тепла и жизни. Что буду обжигаться о ледяную воду, уходить на дно черного безмолвия, но продолжать биться. Уже не за себя. Когда-то мне сказали, что единственное, ради чего стоит бороться, – это любовь. Тогда я был достаточно глуп, чтобы усмехнуться, и достаточно высокомерен, чтобы не поверить. В тот день я стоял на горбатом мосту, между древними каменными чудовищами и думал, что хорошо знаю, кто я, куда иду и зачем мне дана эта жизнь.
С раннего детства я слышала о том, что жизнь – круговорот событий, в котором главное не потерять самое ценное: любовь, друзей, человечность. Меня научили этому моя наивная простодушная тетя и мой сильный, стойкий и жизнелюбивый дядя. У нас никогда не было особого достатка, но я точно знала, для чего надо жить. И хоть человечность в королевстве Бездуш всегда была на последнем месте в длинном перечне достоинств, я верила, что однажды мы сможем это изменить.
– Ты мне льстишь, злюка.
– Вообще-то это было завуалированное оскорбление.
– Да? Хорошо зашторила, я не понял.
Он двинулся к двери, помедлил на пороге. И сказал не оборачиваясь: – Да, и еще. Я невыносимо соскучился, пустышка…
Кстати, веник был жутко безвкусный. Он горел и радовался своей кончине, потому что нельзя быть настолько убогим!
Жизнь – круговорот событий, в котором главное не потерять самое ценное: любовь, друзей, человечность.
Если вас обрызгали грязью, то выше поднимете голову и сделайте вид, что пятна – это украшение!