Цитаты
285946
– Маленькое, – повторила я завороженно, пытаясь поймать ускользающую мысль. В последнее время Сергей не отходил от ноутбука. Запирался в кабинете и… – Флешка, – прошептала я. Черт, точно, он же буквально спал с этой флешкой
Сегодня мой юбилей. Сорок лет. Еще не «ягодка», но уже не бутончик. Я замужем больше половины своей жизни. Была. Думала, что нет ничего более нерушимого, чем мой брак. Тем более ужасно было узнать, что у моего мужа родился сын от другой женщины. Именно сегодня. Отличный подарок на день рождения. А что делает обиженная женщина? Правильно, раньше времени превращается в ягодку, только в волчью. Очень ядовитую и мстительную. Держись дорогой, я тебя уничтожу. Только б этот наглый хлыщ, красавчик...
Натянув на себя не глядя, какую-то хламиду, висящую на вешалке в прихожей. Я выскочила из квартиры, словно за мной гналась свора бешеных собак. Сбежала вниз по лестнице, проигнорировав лифт
Сегодня мой юбилей. Сорок лет. Еще не «ягодка», но уже не бутончик. Я замужем больше половины своей жизни. Была. Думала, что нет ничего более нерушимого, чем мой брак. Тем более ужасно было узнать, что у моего мужа родился сын от другой женщины. Именно сегодня. Отличный подарок на день рождения. А что делает обиженная женщина? Правильно, раньше времени превращается в ягодку, только в волчью. Очень ядовитую и мстительную. Держись дорогой, я тебя уничтожу. Только б этот наглый хлыщ, красавчик...
– Я не очень то и уверен, что он мой. – снова спадает маска с примерного семьянина Райкова, порядочного и нордического. Блин. – Рит, бес попутал. И… Я сделаю анализ ДНК. Мне лишние головняки тоже ни к чему сейчас. Слушай
Сегодня мой юбилей. Сорок лет. Еще не «ягодка», но уже не бутончик. Я замужем больше половины своей жизни. Была. Думала, что нет ничего более нерушимого, чем мой брак. Тем более ужасно было узнать, что у моего мужа родился сын от другой женщины. Именно сегодня. Отличный подарок на день рождения. А что делает обиженная женщина? Правильно, раньше времени превращается в ягодку, только в волчью. Очень ядовитую и мстительную. Держись дорогой, я тебя уничтожу. Только б этот наглый хлыщ, красавчик...
Натянув на себя не глядя, какую-то хламиду, висящую на вешалке в прихожей. Я выскочила из квартиры, словно за мной гналась свора бешеных собак. Сбежала вниз по лестнице, проигнорировав лифт
Сегодня мой юбилей. Сорок лет. Еще не «ягодка», но уже не бутончик. Я замужем больше половины своей жизни. Была. Думала, что нет ничего более нерушимого, чем мой брак. Тем более ужасно было узнать, что у моего мужа родился сын от другой женщины. Именно сегодня. Отличный подарок на день рождения. А что делает обиженная женщина? Правильно, раньше времени превращается в ягодку, только в волчью. Очень ядовитую и мстительную. Держись дорогой, я тебя уничтожу. Только б этот наглый хлыщ, красавчик...
– Дяденька, мы к маме хотим,– вдруг тихо сказала малышка, сморщила свой носик, я аж застыл с не донесенным до рта сложным бутербродом, на которые моя экономка Альбертовна большая мастерица. Точнее она не просто прислуга, даже. Скорее уже родственницей стала. С тех пор как меня пригрела. Маменька моя чадолюбием не отличалась, а вот мужчин и огненную воду уважала безмерно. Альбертовна нашла меня на улице, когда мне исполнилось десять и сделала человеком. Я выпал из тоскливых воспоминаний, прямо в реальность, в которой на длинной ресничке девочки висела крупная слезинка и охренел от незнания, как себя вести.
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Давай детка, и иди пока поиграй с сестричкой. Во дворе можно побегать,– ласково улыбнулась МОЯ Альбертовна.– Какая красивая масочка. Это Варюшина
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Да пошли вы, любовнички. Этому хлюсту я б не то что детей, псину дворовую бы не доверил, он на маньяка похож,– рыкнул Седов, резко развернулся и стремительно направился к выходу.– Щенков твоих, я воспитаю по своему, как надо. Так что потом не орите. Адьос. Жидкий у тебя жених, Параша
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Глеб Егорович, все не так совсем. Он мне не жених. Пожалуйста… Маска… Вообще – то, это меня из-за вас чуть не убили, – ну вот зачем я унижаюсь? Он же ненавидит меня, ясно ведь. Может потому, что не хочу, чтобы этот мерзкий сноб думал обо мне черте что? Да какая мне разница, в принципе. Я же женщина, и у меня есть мужчина, которому я нужна. И … Но почему мне так хочется, чтобы ушел проклятый Гришка, а этот несносный мамонт остался? Какой – то ненормальный стокгольмский синдром, наверняка
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Мамина,– вздохнул мальчишка, понурив пятнистую головешку. Черт, у него как у меня пятна на его зловеще – гениальной маковке. – Ладно, мы это… Простите, короче. Не будем так больше
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Да мне по хрену,– прорычал Седов, скинул с тумбочки пакет с яблоками и водрузил на него свой, исходящий умопомрачительными ароматами цыпленка и овощей сти фрай – моих любимых.– Я заехал по пути в школу. Вы знали, что оказывается, директор нищебродской школы, в которых учатся ваши антихристы, состоит на учете у психо – невролога? И он туда приписался первого сентября сего года, когда ваши черти впервые подожгли туалет. Господи, кто вам принес эту гниль?– спросил Седов, рассматривая рассыпавшиеся по полу мелкие яблоки
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
Детишки притихли, и как – то странно замерли. Может на стресс у них реакция такая. Уставились мне в рот, и напряженно насупились.
Мать твою, я в школу думал никогда уже не попаду. Черт, это какой – то кошмар.
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
Тамара Павловна отшатнулась от меня, как от прокаженного. И с прытью динозавра побежала вперед, указывая мне дорогу в кабинет директора, которую я и так знал, как свои пять пальцев. С закрытыми глазами бы дошел
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Кошкиных? – в глазах горгоны, промелькнуло что – то, что мне не очень понравилось. Страх за толстенными линзами очков показался уж слишком безумным и животным, иначе не скажешь.– Вы их отец? Господи
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Не пожалею, Гриш, мы с тобой слишком разные. А Седов просто мой начальник. И мне он совсем не нужен. Только вот и ты тоже мне не нужен. Прости
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
– Яков Менелаевич. К вам тут…– истерично проорала математичка в недра кабинета, забыв даже постучать.– Отчим Кошкиных пришел, или отец. Не разберешь. Нету компартии теперь. Раньше все было ясно
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
Я осмотрел плавки, вспомнив утреннее приключение, только что не обнюхал. Господи, до чего я дожил. Натянул на расчесанный до крови зад и спустился в бассейн. Мелькнула мысль принять сауну, но я ее отчего – то откинул, вспомнив кабинет химии в школе. Наверное бог меня решил сегодня сберечь, не иначе
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
Подсвеченная синим светом вода показалась мне зловещей, но я отмахнулся от предчувствий. На дне, лицом вниз лежал мальчишка. Я узнал его по рубашечке и брюкам. Только волосы мне показались странными. Но думать было уже некогда. Хотя, судя по тому, что тело на дне колыхалось, спасать там было уже некого. Боже, что я скажу плюшке? Она же
Семь лет назад я выскочила из торта вместо стриптизерши, а потом проснулась в объятиях чужого мужика. Так себе месть жениху, изменившему мне за неделю до свадьбы! Я хотела забыть это как страшный сон, но нет! На память о моем позоре остались весомые подарочки: парочка хулиганистых детей-близнецов и статус матери-одиночки. Но сегодня моя жизнь изменилась, я стала помощницей великого и ужасного Глеба Седова. У него крутой нрав, приметный шрам на щеке и несносный характер. А еще он отец моих детей,...
Рамир сориентировался моментально, перехватил меня за талию, ненормально крепко прижал к себе и удержал нас обоих на ногах. Впрочем, чего я от него, способного полчище монстров одним сильным порывом ветра остановить, ожидала-то?
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...
Оказаться прижатой к нему так сильно, что выбило дыхание, а губы внезапно пересохли, я вовсе не ожидала. И, видимо, именно от этого нервно сглотнула, а коленки вдруг ослабли
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...
Остановило меня только то, что не хотелось лишний раз расстраивать родителей – ни своих, искренне любящих старшую дочь, ни его, относящихся ко мне весьма тепло. Не виноваты они, что точно такая же, как у них, искренняя дружба невозможна между их двумя старшими детьми.
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...
Я вдохнула, увернулась от очередной молнии и, не обращая внимания на смешки и косые взгляды, я и не к таким с детства привыкла, принялась высматривать ближайший энергетический шар. Тоже самое делал и Рамир. Мы переглянулись, обожгли друг друга неприязненными взглядами, разбежались
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...
Поднялась рывком, зацепилась взглядом за часы на лиаре, прошипела сквозь зубы. Три минуты до начала занятий. Если опоздаю – профессор Лофт, который и так меня не особо-то жалует, будет сыпать ехидными замечаниями, бездна знает сколько времени
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...
Сильно я что-то сомневаюсь, что у Рамира за прошедший год, который мы не виделись, пока я спокойно училась на Ариате, а он напару с сыном ректора Рафаэля изучал основы боя у пустынников на Зарише, настолько поменялся характер.
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...
Чей-то явно запоздалый крик «Берегись!» я услышала, когда уже увернулась в сторону, упала, перекатилась и обнаружила, что эта громадина прыгает, словно мячик по всему полигону, разгоняя студентов и чудом не попадает под молнии
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...
Часть однокурсников дружно простонала, но смельчаков, которые попытались бы выяснить у преподавателя, за что мы вторую неделю попадаем в такую немилость, тренируясь в этой локации, не нашлось.
Притвориться парой крылатого мужчины на варварской планете – задача не из легких. Но я, Лита Андрэас, одаренная с Ариаты, и не с такими заданиями справлялась. Его неопытность в отношениях и необходимость брать инициативу на себя меня не пугают. Гораздо сложнее следовать правилам игры, когда каждое прикосновение этого сильного и необычного мужчины обжигает, а крылья закрывают от любой опасности. Когда это стало чем-то большим, чем просто роль? Как понять, где грань между притворством...