Только моя гордость удерживала меня на плаву, и я цеплялась за злость, которая сидела во мне, чтобы не чувствовать боли.
Возможно, монстры никому не хотели причинять боль. Возможно, монстры даже не знали, что они — монстры.
— Я застрял.
— Ай-кью не пролазит?
Мне вообще не нравится убивать людей. Потом ни поговорить с ними, ни пива попить, лежат, и все...
Тед издал горестный вопль человека, которому сообщили , что он унаследовал миллион, и на его глазах порвали завещание в мелкие клочки.
Радости на Падлином лице было примерно столько же, сколько от засунутого в рот лимона.
Роджер обреченно покачал головой. С тем же успехом можно ловить голыми руками угря в яме с грязью - только по уши измажешься.
Злые языки болтали, что негласный девиз космодесанта: «Стреляй во все, что шевелится, потом разложим в две кучки».
— Хороший терапевт всегда немного психиатр. По крайней мере, у меня такое ощущение, что как минимум половина пациентов приходит ко мне просто выговориться, – лукаво посмотрел на друга доктор.
Прошлое должно оставаться в прошлом.
Будущее же он начертит сам. Построит его из обломков прошлого.
- В том и беда, что он себя так ведет, и я за ним тянусь, — галантничает, и я приседаю. Он про Италию мне рассказывает, а я ему максимум про Астану... Чувствуешь себя не в своей тарелке. Не на своем месте и не в своей жизни.
- Это как все время на каблуках ходить, — задумчиво протянула Зойка. — Коленки не сгибай сильно, спину держи, шею держи, руками не маши, подбородок тяни. И все время хочется тапки надеть.
— Тогда, может, вас накормить ужином? — немедленно предложила подруга, и я поперхнулась на вдохе. — У нас есть отличная говяжья отбивная. Очень сочная и свежая! Она, конечно, одна, но что не сделаешь для дорогого гостя. Хотите поджарю?
— Вы о той самой замороженной говядине, которую я вместо льда прижимаю к лицу? — насмешливо уточнил Соверен.
— Так вы уже знакомы с нашей отбивной… — разочарованно протянула цветочная фея.
Они сыпали метафорами и переругивались, а я сидела как на иголках, подгадывая удачный момент, чтобы дать деру и забыть об очередной свадебной неудаче, как о страшном сне.
— Пожалуй, мне пора, — встряла я.
— Вы совершенно правы, госпожа Астор, — согласилась маман, — вам пора. А ты не смей ее провожать, сиди и жуй рыбку! Не для того я три часа стояла у очага, что бы ты оставлял еду на тарелке.
— Тебе необходимы хорошие связи, — наставляла она великовозрастное чадо. — И если невеста хочет позаботиться о семейном благополучии, то обязана представить тебя господину Гарду. С такими знакомствами ты в два счета начнешь руководить музеем. Кто, если не ты? Правда, госпожа Астор?
Тут она взяла розовый платок в белую клетку и принялась заботливо вытирать масляные губы своему отчаянному карьеристу…
— Согласись, что они великолепны, — словно не слыша нарочитого брюзжания, тихо вымолвил Соверен.
— Ты хочешь со мной обсудить эту... к-хм... великолепную деталь? — потрясенно покосилась я на Гарда и указала чахлой гвоздичкой в район ног статуи.
— Небесный воин ими и прославился.
— Шовинизм процветает, — насмешливо фыркнула я.
— Я про уши. — Маг бросил на меня странный взгляд. — А ты?
— И я о них! — мгновенно нашлась я.
— Лаэрли, — в голосе Соверена прозвучало восхищение, — ты что же, меня отчитываешь?
— Как вы могли подумать, что обычная нимфа решится отчитать хозяина острова Тэгу? — фальшиво охнула в ответ. — Я просто высказываю свою гражданскую позицию! Между прочим, я плачу в городскую казну налоги не для того, чтобы ломать лодыжки посреди центральной площади…
В запале я переместила вес на травмированную ногу и, охнув, скривилась от резкой боли.
— Господи, женщина, какая же ты сложная!
— Лаэрли, стесняюсь спросить, зачем ты разуваешься? — осторожно спросил Соверен.
Ледяные камни неприятно студили ступни. Лодыжка ныла, и эта неуместная, неприятная боль ужасно злила.
— Вы спрашиваете, зачем? — тихо повторила я… и сорвалась на единственного близстоящего мужика, из-за которого и погнала по проклятущему пути «девичьего позора», чтобы в итоге оконфузиться:
— За тем, что из-за вас я сломала каблук и потянула лодыжку! Знаете, что такое для манекенщицы остаться на неделю хромой? Путь к нищей старости! Если я закончу жизнь в холодном бараке на острове Рут, это будет на вашей совести!
— Просто подумай хорошенько, — продолжал соблазнять он, добавив голосу чувственной хрипотцы, словно мошенник на рыночной площади, уговаривающий меня купить медвежонка вместо хомячка. — Все что хочешь. По щелчку пальцев.
— Прямо сейчас? В смысле, немедленно? — процедила я сквозь зубы.
— Если желаешь, — кивнул Гард.
— Подумала! — резко щелкнув пальцами, выпалила я, определенно приведя Соверена в замешательство. — Я очень, очень хочу, чтобы вы, господин Гард, убрались из моего дома. Прямо сейчас, немедленно!
— Позвольте уточнить, ваш жених тоже… нимфа? — сухо спросила Драмлин, видимо, пытаясь найти причину для отказа.
Конечно, прости меня, мама, но я что, дура, чтобы выходить за безответственного, неприспособленного к семейной жизни нимфа? Папа и старший брат не стали исключением из правил. Лицо отца я толком запомнить не успела, а второй — повесил на меня огромный долг и сбежал из Города десяти островов, чуточку забыв вписать в семейное древо имя родной дочери.
– Ты не изменишь себя, она не сможет принять тебя таким…
– Она – моя, – Артур прерывает речь рыцаря, во взгляде короля – одержимость.
– Почему ты не сказал ей, что каждый твой бой, каждая война – ради нее? – сэр Кай никогда не вмешивался в эти отношения. Но сейчас он не смолчит.
– Я не Ланс, не умею складно говорить, – Артур опускает голову, его рука ложится на плечо друга. – Да, ты прав, я не смогу измениться. Но я умру за нее и буду бороться. Всегда.
– Так скажи ей об этом, – Кай накрывает широкой ладонью руку названого брата, – или отпусти.
Он не тот мужчина, о котором мечтают невинные девы. И я никогда не услышу от него сладких речей. И наши чувства так не похожи на любовь. Так почему же я тогда опускаюсь перед ним на колени и беру его лицо в свои ладони?
И я думаю лишь о том, как мне незаметно выйти из замка. У мужа не нашлось для меня слов, и я тоже не дам ему разъяснений. Позже он все поймет. Я надеюсь, что он вздохнет с облегчением. Пусть в Дал Риаде правит избранный король, и ничто не отвлечет его от важных дел. За чередой великих битв он забудет о наивной королеве и ее глупой любви.
Я не могу ответить на поцелуй. Слезы катятся по щекам. Мне жаль его и нашу дружбу.
– Я не знала, что ты чувствуешь ко мне, – осторожно подбираю слова, чтобы не ранить его. – Я не могу, ты мой друг.
Я не виню его в том, что приговорил меня к казни за измену. Но простить не могу. И теперь я оплакиваю мужчину, которого могла бы полюбить.
Психологов уже больше чем больных, да и тем по большей части нужен психиатр...