Геноцид в Интернете — это форма модераторского насилия, то есть действия, свершаемого с намерением унизить отдельно взятого человека или группу людей. По профессиональным, религиозным, этническим и иным мотивам.
Стоя в ванной перед зеркалом, я наверное впервые за последнее время взглянула на себя иначе. Скоро я оглянуться не успею, как разменяю третий десяток. Да, ещё четыре года до него, но ведь в заботах о своём, казалось, бы мужчине, я незаметно перешагнула отметку в четверть века. А спустя год и вовсе оказалось у разбитого корыта в роли любовницы, крутящей роман с женатым мужчиной. Удивительно, что слёз в данный момент не было. Скорее всего, пришло понимание, что жизнь одна, и посвящать её нужно прежде всего себе. Связываясь с человеком, не надо отдавать ему драгоценное время, обделяя при этом саму себя. Эгоизм в каком-то смысле прекрасное чувство, если оно развито в человеке в меру. Благодаря ему, многие люди знают свою цену и не опускаются до уровня плинтуса, не оказываются на улице, как я.
Нет, ну правда, это приятно, конечно, когда мужчина настойчив, но не тот, который тебе вот ни капельки не нравится.
Мы не живем - мы ждем и надеемся.
И снова, и снова переворачивает чья-то всевластная рука песочные часы судьбы, обрекая человека на горе и радость, на слезы и смех. Сыплются песчинки, дни и ночи, слагаясь в недели, месяцы, годы. И мы так привыкаем к этому, что постепенно забываем: однажды часы забудут перевернуть, и веселое шуршание жизни сменится…
Если не послушанием, то приказанием ведут того, кто хочет идти; того, кто не хочет, тащат.
Истерический смешок вспорол сумрачную тишину возка и был тут же зажат муфточкой.
– Знаешь, почему так притягательно играть в кошки-мышки со смертью? Только глядя ей в глаза, понимаешь, что действительно важно. Видишь сквозь мишуру, что болит больше всего.
Со школьной скамьи вместе с неправильными глаголами мне вдалбливали, что если заговорить с иностранцем по-английски, он тебя всенепременно поймет.
Однажды я заблудилась в китайском городе Гуанчжоу, стояла на переходе над широченным проспектом и по-английски пыталась выяснить у прохожих, где находилась автобусная остановка. С таким же успехом я могла спрашивать на французском, румынском, корейском или на диалекте вымирающего племени папуасов Новой Гвинеи. Официально заявляю, если вы попали в Китай или в странный замок на краю света и не знаете местного языка, то смело говoрите по-русски. Где находится остановка до дома, все равно не выясните, но по крайней мере не почувствуете себя кретином.
Родителей с места не стронешь, это уж точно. Они недвижимы, словно огромные, обросшие мхом утесы.
Женщина погасила поцелуйный порыв, дрогнула слезливыми очами:
– Прости меня, Виталик, прости! Я наняла Грома и Молнию, чтобы они тебя побили! За два литра водки.
– Что? – удивился профессор.
– Вот это любовь! – пораженно прошептали студенты.
Счастье – настолько хрупкая материя, что подсознание его бережет. От ехиден вроде местных деревенских сплетниц!
– Джордж! – приветливо улыбнулся Светоч. – Это моя семья. Олесию ты знаешь, рядом её дедушка, что когда-то давно искал золото Колчака… Ну и Кот. Меня все любят и тебя полюбят тоже!
– Да, мы тебя стопудов полюбим, Джордж, – подтвердил дед. Он легко встал с инвалидной коляски, подошел к студенту, легонько приобнял. Насильно пожал руку, вырвал пакет с тесемочными ручками из безвольных пальцев. Сел на место, достал из пакета несколько пачек долларов и деловито начал пересчет. Заложив весь стол банкнотами.
– Я не жадный на бабло, – произнес он между прочим. – Только денежка счет любит.
– Дед нашел колчакское золото, – похвасталась Олесия, с нежностью глядя на деда. – И сразу же перепрятал. В советской стране так было лучше всего!
– Власть Советов всё не кончалась. И… дед забыл, куда же перепрятал золото! – Светоч ласково погладил деда по голове.
– Мяу! – воскликнул Кот.
– Я вспомню! – пообещал дед, не отрываясь от банкнот.
– Вот объясни мне, – настойчиво попросила Лада, – зачем в экспедиции ты пустила слух, что мы лесбиянки?
– Но мы ведь и есть лесбиянки, – разъяснила Люся.
– Олесия! – резко начал очкарик. – Позволь напомнить, что ты приехала на раскоп. Во всём мире его обозначают тремя понятиями: лопата, земля и копать. Ничего нового здесь не изобрели и вряд ли изобретут. Поэтому! – не тыкай мне в глаза свои сексуальные ноги… Не держи лопату будто член… Не тряси полными грудями перед моим носом… А вставай-ка к Люсе и Ладе, и начинай делать то же самое, что они!
На раскопе работа ладилась! Все были в мыле и довольные! Труд на ниве археологии – гораздо благодарное занятие! Он создаёт иллюзию славы и богатства, в 20 лет особенно!
– Надо придумать план по незаметной доставке лошади в цивилизацию.
– Это конь, Георгий! – крикнул Светоч в спину фрэнду. – Профессор сказал, что Батый отлил коня!
– А есть разница?.. – озадачился Джордж, остановившись.
– Вообще-то, да! – воодушевленно воскликнул очкарик.
Представил, как эти двое будут проводить время, полное романтики: ночь, луна и звезды, поющие цикады, слаженный стон мужчины и женщины, тягающих гроб размера икс-икс-ель из могилы на кладбище. Красота и позитив. Кладбище, к слову, мне всегда казалось жутко позитивным местом: где еще разом увидишь столько плюсов (и пусть некоторые ворчуны называют их крестами).
Проспал бы еще дольше, но тут притопала виконтесса. Мелкая, сев на пороге, печально изрекла:
- Все, жизнь кончена!
- Чего это вдруг?
- Магистр по летоведению сказал, что я никогда не смогу сдать экзамен по управлению метлой, - она звучно высморкалась в рукав. - А еще добавил, что так бездарно ему зачет еще никто не сдавал.
- А что завалила, теорию или практику?
- Нет, если бы. Два дерева, четырех одногруппников и тещу директора академии.
Я же с трудом разлепил глаза и понял, что ненавижу гномов. Всех. Особенно древних. Особенно одного, изобретшего самогонный аппарат.
Обнаружил грустящего аристократа на пеньке у пруда. Парень был занят высокоинтеллектуальным трудом: плевал на дальность в воду и попивал пиво.
- Я королевич Изитиргордирсомверг семнадцатый, Лучезарный! - отчеканил он.
Мне оставалось лишь посочувствовать подданным его королевства.
О том, что будущая жертва виконтессы именно венценосная особа, можно было догадаться по аристократическому взгляду, дорогому камзолу, манере общения и подобострастию некоторых студентов, а так же по короне, венчавшей чело блондина. Ну, скажите, какой еще дебил, кроме принца будет носить ее каждый день? Хотя... я слышал, есть такая раса - стилисты, которые еще не такую хрень на себя нацепить могут...
- Первый курс, погодники? - я оглядел группу, испытывающую острую жажду знаний. Вот только судя по перегару у некоторых, утоляли студиозусы ее преимущественно вином.
- А вы сможете уже завтра прочитать первую лекцию? - меж тем благоговейно вопросил преподаватель.
Я лишь важно кивнул головой, - смутно припоминая, что из древнемагического языка помню лишь мат.