— А ты как хотела, красивая моя. Думала жизнь с мужиком это только цветочки, конфетки и регулярный секс?
— Темная Истван? — осторожно спросил он, словно опасался оказаться проклятым. — Эннари Истван?
Не пойму, он обрадовался или испугался? Может, моим именем местных детишек стращают, мол, не будешь слушаться, придет ведьма Энни и съест на обед, а я-то и не в курсе о грохочущей славе.
— А вы? — изогнула брови.
Типчик медленно поднялся из-за стола. Думала, что даст стрекача, но он вдруг дернул головой и отрапортовал:
— Добро пожаловать в Сартар, госпожа чародейка! Помощник мэра Боуз! — Он протянул через стол руку для рукопожатия, но быстро опустил. — Единственный и бессмертный!
Я удивленно изогнула брови.
— Ой! — побагровел помощник лицом. — Я хотел сказать: бессменный. Вообще бессменный и единственный. Не бессмертный…
Все знают, что покупки лучше делать на сытый желудок — так они приносят больше радости.
По меркам других холостяков, у Тома порядок. Вещи не разбросаны, а аккуратно распиханы по углам. Кофе вкусный. Печенье заметно мягче камня.
Брови его уползли бы ещё выше, но лоб уже закончился.
Закон они, строго говоря, не нарушили. Но суд такое место, где справедливость борется с добром.
Париж не конь. Когда к нему ни соберись, всегда найдёшь на старом месте.
... Есть кофе и кипятильник, два условия возникновения жизни.
Поздней осенью, когда за зонтами и капюшонами не видно лиц, приятно бывает пожалеть себя хорошим коньяком.
Размышлял о мужской доверчивости, источнике всех бед.
Том говорил, что резкий рост всегда обман. Настоящее богатство прирастает по чуть-чуть. И не у каждого, а только у тех, кто умеет любить и трудиться. Случайных же денег, рухнувших на башку, надо бояться.
– Мой капрал говорит, ты хорошо стреляешь?
– Да уж. Со ста шагов мухе в зад. Причём в нужную ягодичку.
– Успокойтесь. Вы ужасно дикий. Для мужского характера это плюс, а для интерьера минус.
— И еще одно. Вирус под названием «свобода» подлежит лечению. — Не дав опомниться начал целовать. Долго, изнурительно, возбуждающе и не обращая внимания на мои потуги освободиться. Так, как умел только он. Отстранился лишь когда понял, что ослабла.
Хотя разве это не естественно - бояться потерять любимого человека? Знаю, что надо было думать об этом раньше, но если бы мы все делали, как надо, то пожалуй, на Земле были бы только Адам и Ева.
— Вам нужно больше думать о себе, — прервал мои мечты о кофе врач. — И о ребенке.
— Я стараюсь.
— Плохо, значит, стараетесь.
— Как умею, — развела я руками.
— Учитесь. И запомните: сами себя не побережете, никто не побережет. Ни муж, ни родные. Если вы плохо к себе относитесь, почему другие должны относиться к вам лучше?
— Нет у меня мужа, — сообщила я врачу.
— Вот и хорошо, что нет. Значит, одной головной болью меньше.
— Вы думаете? — удивилась я.
— Уверен. Женщины обычно начинают переживать: а вдруг муж ее разлюбит? Ведь она скоро станет толстой, некрасивой и так далее. Сами себя накручивают. Иногда доходит до того, что нужно ложиться на сохранение.
— Тогда в чем проблема?
— Кажется, у меня все серьезно, — созналась я тете.
— А у него?
— Я не знаю.
— В таком случае, у тебя есть, как минимум два выхода. Ты можешь спросить у него прямо, — сказала Полин.
— Нет!
— Тогда подожди. Присмотрись к нему.
— Я так и делаю, — опять мой тяжелый вздох.
— Есть еще третий вариант.
— Какой?
— Плюнь на все и прилетай ко мне.
— Ты не захлопнула дверь перед моим носом, — мурлыкнул, продолжая целовать. — Значит, у нас есть будущее. Так что да, доволен.
— Будущее? — удивленно переспросила я. — Какое, интересно?
— Совместное, — шепнул на ухо Ромка. — Одно на двоих.
Сердце на миг остановилось. Я рвано вдохнула и резко выдохнула.
Женщины глупые существа, помешаны на браке и семье. Даже если и уверены, что роль жены не для них.
— Привет! Я к тебе с вещами.
Ромка вытянул руки, демонстрируя цветок и щетку. Я пропустила его в дом, не сдержалась и выглянула за дверь. Почему-то казалось, что на лестничной клетке стоит пара чемоданов с этими самыми вещами. Ромка проследил мой взгляд, расцвел лукавой улыбкой от уха до уха.
— А где вещи?
— Вот, — он помахал перед моим носом руками.
— Это все? — спросила, не зная, как реагировать.
Шутка? Или он серьезно?
— Ах, да! — Ромка всучил мне розу. — Забыл.
Из кармана пиджака достал тюбик зубной пасты.
— И еще это!
— Я не дам тебе пользоваться своей бритвой! — предупредила по дороге в гостиную.
— Эту фразу должен говорить мужчина, — раздалось из ванной.
— Забыл тебя предупредить на счет пятницы, — ответил Роман.
— Слушаю.
— Должен тебе предупредить, только без обид, но я не буду заниматься с тобой сексом на втором свидании, — совершенно серьезно заявил Валишевский. — Я не такой.
— Заметано, — повторила его словечко и положила трубку.
Ну, и зачем я согласилась провести вечер с Валишевским? Из-за «Ромашки»? А оно мне надо было, это тайное знание?
На самом деле, все было гораздо проще. Мне катастрофически нужно было что-то поменять в жизни. Сделать глупость, чтобы встряхнуться. Пожурить себя и пойти дальше.
А вот Роман удивил. Никаких голых девок и пьяных вечеринок. Никаких пижонских понтов. Много фотографий с благотворительных мероприятий, на некоторых он был с родителями. Несколько постов о сборе средств на лечение онкобольных детей. И да, там была фотография уже знакомого мне Мерседеса. Машину ему подарили на двадцатипятилетние. Он действительно был младше меня на десять лет.
Когда нам принесли тарелку с пирожными, парень решил представиться:
— Роман.
— Анна.
— Очень приятно.
Мы сделали по глотку кофе, и я поинтересовалась:
— Как эта ветка вообще оказалась под твоей машиной?
Он пожал плечами и ответил:
— Наехал.
У меня глаза стали, как плошки.
— Я не очень хороший водитель, — пояснил Роман и замолчал, ожидая, как я отреагирую.
Как это могло произойти со мной? Как случилось, что я сижу в аэропорту, жду своего рейса и глотаю слезы, словно обиженная малолетка?
«Никогда не смей показывать другим свою слабость», — учила меня тетя Полли.
«Всегда держи спину прямо и улыбайся», — повторяла она изо дня в день.