Отпусти меня, ну пожалуйста, отпусти! Я не знаю, кто я, где я, кем быть мне, чем стать. Я пустой и гулкий, я ничтожный. Отпусти меня! Дай уйти в никуда, в пустоту, в прозрачный весенний лес.
Застывшая во льду смерти прекрасная бабочка, над которой не властно время. Смерть до краев наполнила тонкое упругое тело, и теперь оно не могло страшиться или стенать.
Милая Фекла - нежная, сильная, верная. Сколько боли выпало на твою долю? Сколько безумия и несчастья? Сколько не-сво-бо-ды? Столько, чтобы хватило. Столько, чтобы ты - нежная наша, сильная, верная, обагрила кровью старый серп, умыкнула его да сбежала без тропы на зов, который слышишь одна только ты - нежная наша, сильная, верная, пока живая, но почти уже мертвая.
Он лежал сейчас на абсолютно круглой, будто циркулем очерченной, поляне в самом центре леса. Место силы. Место суда и просьб. Место вопросов, а иногда и ответов. Лобное место. Туда несли новорождённых, туда несли родившихся мертвыми. Туда Демьян на своих руках отнес Поляшу... Полечку... Пелагею. Рыдая и вопя, рыча, как зверь, плача, как ребенок. Но об этом нельзя вспоминать.
— Не зря мне девочки говорили... что не надо с тобой. Что зверь ты, Дема. И нет в тебе души.
- Классические фразы от повторения не тускнеют, - с достоинством заявила Таппенс.
Томми, оставшись один в строгом кабинете мистера Теодора Бланта, совершенствовал свой ум, читая новый сенсационный триллер.
- Так оно и есть, - ответила Таппенс, многознаяительно понизив голос. - Это наше последнее дело. Когда они положат супершпиона на лопатки, великим детективам придётся уйти на покой и заняться разведением пчёл или выращиванием кабачков. Так всегда делается.
- <...> Ты - великий Эркюль Пуаро. - Совершенно верно. Нет усов, но уйма серых клеточек.
- Я не верю, чтобы кто-нибудь мог надолго вывести хозяйку из строя, - упрямо заявил Элберт. - <...> Она как резиновые косточки, которые покупают для щенят: прочность гарантируется.
- Mon ami, - отозвался Томми, - вы не понимаете психологии американки, вернувшейся из Парижа. По-моему, в комнате было не меньше девятнадцати чемоданов.
– Вы, может быть, не заметили, но я не слишком-то умен. – Не стоит быть излишне скромным, – заметила Таппенс.
Томми, оставшись один, совершенствовал свой ум, читая новейший сенсационный триллер.
То, что одни называют везением, другие называют умением.
- Если тебе приспичило быть Шерлоком Холмсом, - сказала она, - то я раздобуду тебе шприц и ампулу с надписью "Кокаин", но, ради бога, оставь скрипку в покое.
Все люди иногда ошибаются:и большие,и маленькие. Может,они и создают всякие там проблемы. Но каждый имеет право на помощь. Нельзя отказывать в помощи. Никому.
Иногда, чтобы получить то, что хочешь, надо перевернуть мир.
Женщина воспринималась как погодное явление, спорить с которым можно, но бессмысленно.
Из-за французского акцента все, что она говорит, звучит очень музыкально. Забавно - совсем недавно я думала тоже самое про шотландский акцент. Но сейчас понимаю, что эти два акцента совсем разные. Как два вида музыки. Как баллада и колыбельная.
В мамином представление сюрприз - не столько «С днем рождения!», сколько «Посмотри, какую кошмарную штуку я нашла на заднем дворе!».
ARRÊTE! СʼEST ICI LʼEMPIRE DE LA MORT. - Остановись! - переводит папа, и его голос отражается от тесных каменных стен. - Здесь Царство Смерти. - И совсем не жутко, - бормочет Джейкоб. - И ничуть не зловеще.
Возможно - это спасательный круг для утопающего или ключ к замку. Возможно - то, что помогает найти выход.
Прошлое - очень настойчивый призрак, и является при каждом удобном случае». Лора Миллер
То, чего не можешь увидеть, всегда страшнее того, что видишь.
Глянула на мужа – строгий, сильный, страшненький. Мой! Никому не отдам. Даже стиснула его так, что он хрипло икнул. И как бы ему намекнуть, что меня запросто можно любить? И желательно только меня одну.