Цитаты
286395
…Звезды всегда падают в конце лета. Когда реже, когда чаще. Небо оплакивает погибшую любовь…
Что общего у канцлера Великого Отторна, сильнейшего артефактора королевства, и небогатой молодой женщины, которая и секретарь своему мужу, великому писателю, и тень за его спиной? Смерть, которой не дадут собрать свою жатву? Попытка спастись от одиночества и найти себя в этом мире? Или нежданная любовь, которая приведет с собой желание изменить судьбу: написать новые чувства, новые книги, новую жизнь…
-...Там, откуда я родом, влюбленные стараются дарить на помолвку простые кольца. Нежные, трогательные. Но обязательно - недорогие... А знаете почему? (...) Чтобы не спугнуть Любовь... Мой вам совет, идите и в любой ювелирной лавке купите кольцо, которое напомнит вам ее. Сожмите в ладони. Закройте глаза. Услышьте стук своего сердца, а в нем - стук сердца вашей возлюбленной. И поверьте - мощнее артефакта в вашей жизни не сумеете создать! А брак ваш будет счастливым...
Что общего у канцлера Великого Отторна, сильнейшего артефактора королевства, и небогатой молодой женщины, которая и секретарь своему мужу, великому писателю, и тень за его спиной? Смерть, которой не дадут собрать свою жатву? Попытка спастись от одиночества и найти себя в этом мире? Или нежданная любовь, которая приведет с собой желание изменить судьбу: написать новые чувства, новые книги, новую жизнь…
Защитная реакция ежей, сворачивающихся клубком от хищников, прискорбно неэффективна против автомобилей.
Ричард Докинз — крупный британский биолог, автор теории мемов. Его блестящие книги сыграли огромную роль в возрождении интереса к научно-популярной литературе. Ясность изложения, юмор и железная логика делают даже строго научные труды Докинза доступными широкому кругу читателей. «Расширенный фенотип» развивает идеи его знаменитой книги «Эгоистичный ген» (1976), где эволюция и естественный отбор рассматриваются «с точки зрения гена». Эти идеи, вызвавшие бурную полемику, уже прочно вошли в научный...
Жить с людьми — это просто ужасно! Половину суток спят, другую половину — едят, гадят и готовят то, что потом съедят, чтобы снова погадить!
Для Мары наступают непростые времена. После того, как Лео очнулся, он не помнит того, что связывало их в прошлом. Для него она совершенно посторонняя женщина, которой не стоит доверять. Но отрицать тот факт, что она дочь погибшей владычицы Кайруса, он тоже не может. Настает время возвращения на родину. Впереди не просто новый, совершенно отличный мир с его нравами и традициями, но и множество закулисных интриг. И для того, чтобы справиться со всем, что навалится на хрупкие плечи девушки, ей надо...
— Здоровая пища, здоровая пища. Почему же меня воротит от одного вида и запаха будущего здоровья?
Для Мары наступают непростые времена. После того, как Лео очнулся, он не помнит того, что связывало их в прошлом. Для него она совершенно посторонняя женщина, которой не стоит доверять. Но отрицать тот факт, что она дочь погибшей владычицы Кайруса, он тоже не может. Настает время возвращения на родину. Впереди не просто новый, совершенно отличный мир с его нравами и традициями, но и множество закулисных интриг. И для того, чтобы справиться со всем, что навалится на хрупкие плечи девушки, ей надо...
... все тревоги оставлять в дне прошедшем. Вот я и оставляла, всегда. Что бы ни случилось, просыпаясь, я верила, что все будет хорошо.
Кире МакВаррас будущее казалось прекрасным и безоблачным: любимый университет, лучшая подруга рядом, отличные перспективы в карьере и желание брать от жизни по полной программе. Все меняется в один день — ее увозят на историческую родину, в закрытый мир, где дочерям воинов уготована весьма конкретная роль и нет даже шанса противостоять тем, кто умнее, быстрее, сильнее. Это они так думали — быстрые, сильные, наделенные сверхразумом и руководствующиеся исключительно правом сильнейшего тар-эны. Но...
Есть такая категория людей, которые делают то, что должны, даже если не очень-то этого хотят. Потому что понимают, что за них этого никто не сделает.
Боевой отряд Легиона — не место для хрупкой блондинки, но курсантка Хильда Сатин стремится попасть именно туда. Она не привыкла пасовать перед трудностями, ничего не боится и готова отстаивать право служить в отряде. Однако когда подруга начинает видеть пугающие сны, сокурсник попадает под проклятие, а новый ректор затевает тайные игры с темными магами, она примеряет на себя другую роль — роль следователя. Чтобы предотвратить трагедию, ей предстоит выяснить, откуда исходит угроза. Куратор курса...
Куда деваться, если мучит жажда, а кроме воды ничего нет. Типичное отношение англосаксов к этому вопросу отражает постулат аббата Эльфрика: «Когда есть эль, то пью эль, а воду пью, когда эля нет».
История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой – тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» – это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе – от каменного века до времен сухого закона – мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили?...
Употребление спиртного — явление почти универсальное. Алкогольные напитки существуют почти в каждой культуре мира, а те, кто не озаботился их изобретением - народы Северной Америки и Австралии, — были колонизированы озаботившимися.
История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой – тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» – это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе – от каменного века до времен сухого закона – мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили?...
Где бы и когда бы люди ни обитали, они всегда собирались вместе, чтобы напиться допьяна. Мира, воспринимаемого в трезвом одиночестве, всегда оказывалось недостаточно. Средства опьянения, конечно, разнятся, но они были и есть.
История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой – тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» – это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе – от каменного века до времен сухого закона – мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили?...
Хмель — это клубок противоречий, поскольку свое «да!» он говорит всему подряд. Иногда он провоцирует насилие, иногда способствует миру. От него нас тянет петь и клонит в сон. Для греков он был проверкой на самообладание, для викингов — источником поэзии, как хорошей, так и дурной. Он радость королей, и он же их погибель. Он утешение для бедных и причина их бедности. Для властей он подстрекатель бунтов и средство пополнения казны. Он свидетельствует о мужественности, и он же лишает мужской силы, он помогает соблазнять, и он же прикидывается заботливой матерью семейства. Хмель — это и напасть, и чума, и дар богов. Это насущная потребность для монаха и кровь Спасителя. Хмель — это путь к Богу и бог сам по себе.
Поэтому он будет всегда.
История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой – тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» – это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе – от каменного века до времен сухого закона – мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили?...
Нередко американская тупость подозрительно смахивает на гениальность, но нет, это немыслимо, потому что, если американцы не будут столь невероятно, непроходимо, феерически тупыми, за счет чего прикажете самоутверждаться всему остальному миру?
История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой – тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» – это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе – от каменного века до времен сухого закона – мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили?...
Человечество всегда испытывает неудовлетворенность, и в ней тоже таится героизм. Мы ищем, какой бы еще океан переплыть, не потому, что нам нужны новые берега, а потому. что нам скучно на своем. Мы любим рассуждать об окончательной истине, но расстроимся, если обретем ее, потому что не к чему будет стремиться дальше. Мы тоскуем по Богу, которого не в силах описать, потому что способны вообразить лишь искусного волшебника, но прекрасно понимаем, что Бог к этому не сводится. Бог не дает скучать. И за выпивкой человек тоже никогда не скучает.
История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой – тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» – это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе – от каменного века до времен сухого закона – мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили?...
Заметьте, в Новом Завете нигде не проповедуется полное воздержание от алкоголя. Нам сказано: «Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов». Христианство несовместимо с полной трезвостью. Тайная вечеря тому подтверждение. Один-единственный глоток вина навсегда изменил мировую историю, мировую экономику и питейные привычки населения дальних земель.
История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой – тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» – это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе – от каменного века до времен сухого закона – мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили?...
Смерть красива лишь в стихах. В жизни же она необратима, а лики её страшны и уродливы. Осознание невозможности все изменить, ощущение собственной вины, червем вгрызающейся в самое сердце, заставляет его истекать болью, отчаяньем и безысходностью. Как жаль, что мы не боги, и нам не дано поворачивать время вспять…
Для Мары наступают непростые времена. После того, как Лео очнулся, он не помнит того, что связывало их в прошлом. Для него она совершенно посторонняя женщина, которой не стоит доверять. Но отрицать тот факт, что она дочь погибшей владычицы Кайруса, он тоже не может. Настает время возвращения на родину. Впереди не просто новый, совершенно отличный мир с его нравами и традициями, но и множество закулисных интриг. И для того, чтобы справиться со всем, что навалится на хрупкие плечи девушки, ей надо...
Флирт должен быть легким, как игристое вино, ни к чему не обязывающим и лишь дающим обещание чего-то возможно большего, интересного, незабываемого.
Для Мары наступают непростые времена. После того, как Лео очнулся, он не помнит того, что связывало их в прошлом. Для него она совершенно посторонняя женщина, которой не стоит доверять. Но отрицать тот факт, что она дочь погибшей владычицы Кайруса, он тоже не может. Настает время возвращения на родину. Впереди не просто новый, совершенно отличный мир с его нравами и традициями, но и множество закулисных интриг. И для того, чтобы справиться со всем, что навалится на хрупкие плечи девушки, ей надо...
Иногда она могла прожить целый день, не думая о нем, не вспоминая его. Почему нет? У нее и тек хватало забот, а с ним иной раз было трудно иметь дело, было трудно жить... А потом приходил день, серый день (или солнечный), когда ей так недоставало его, что казалось, внутри ничего нет, что она не женщина вовсе, а старое, трухлявое дерево. Именно это чувство испытывала она сейчас, ей хотелось выкрикивать его имя, звать его домой, и сердце сжималось от мысли, что впереди годы без него, и она задавалась вопросом, а зачем нужна сильная любовь, если потом человека ждут хотя бы десять секунд таких страданий.
Ужас, всю жизнь преследовавший знаменитого писателя Скотта Лэндона…
Ужас, который достался в наследство ни о чем не подозревающей жене Лизи.
Как погиб ее муж?
Как он жил?
В каких лабиринтах кошмара черпал вдохновение?
С какими силами заключил тайный, страшный союз?
Лизи снова и снова пытается ответить на эти вопросы — и все необратимее запутывается в паутине кошмара — давнего и неизбывного…
Остаться одной, прожив так долго в паре, странно и необычно. Задай ей такой вопрос при жизни Скотта, она бы ответила, что два года – достаточный срок, чтобы с этим свыкнуться, но на собственном опыте выяснила, что это не так. Время, похоже, ничего не делало, разве что притупило острую кромку горя, и теперь она рвала, а не резала. Потому что уже ничего не было «по-прежнему». Ни снаружи, ни внутри, ни для нее. Лежа в кровати, где раньше спали двое, Лизи думала, что человек острее всего чувствует себя одиноким, когда просыпается и обнаруживает, что в доме никого нет. Из тех, кто способен дышать, – только ты да мыши в стенах.
Ужас, всю жизнь преследовавший знаменитого писателя Скотта Лэндона…
Ужас, который достался в наследство ни о чем не подозревающей жене Лизи.
Как погиб ее муж?
Как он жил?
В каких лабиринтах кошмара черпал вдохновение?
С какими силами заключил тайный, страшный союз?
Лизи снова и снова пытается ответить на эти вопросы — и все необратимее запутывается в паутине кошмара — давнего и неизбывного…
Есть много такого, чего они не говорят тебе о смерти, она познала это на собственном опыте, но одна из самых главных недомолвок — время, которое требуется любимому человеку, чтобы умереть в твоём сердце. «Это секрет, и должен быть секретом, потому что у кого может возникнуть желание сближаться с другим человеком, если они будут знать, сколь тяжёлым станет расставание? В твоём сердце любимые умирают постепенно, не так ли? Как комнатное растение, которое никто не поливает, потому что ты, отправившись в поездку, забыла отдать его соседке, и это так печально…»
Ужас, всю жизнь преследовавший знаменитого писателя Скотта Лэндона…
Ужас, который достался в наследство ни о чем не подозревающей жене Лизи.
Как погиб ее муж?
Как он жил?
В каких лабиринтах кошмара черпал вдохновение?
С какими силами заключил тайный, страшный союз?
Лизи снова и снова пытается ответить на эти вопросы — и все необратимее запутывается в паутине кошмара — давнего и неизбывного…
Память всегда старается усыпить совесть.
На что ты готов ради вечной жизни? Уже при нашей жизни будут сделаны открытия, которые позволят людям оставаться вечно молодыми. Смерти больше нет. Наши дети не умрут никогда. Добро пожаловать в будущее. В мир, населенный вечно юными, совершенно здоровыми, счастливыми людьми. Но будут ли они такими же, как мы? Нужны ли дети, если за них придется пожертвовать бессмертием? Нужна ли семья тем, кто не может завести детей? Нужна ли душа людям, тело которых не стареет? Утопия «Будущее» — первый...
- . Люди, которые верят новостям, обычно хотят верить и тому, что государство заботится о них. Но расскажи мы им, как именно государство о них заботится, - им станет не по себе. Все, что они хотят услышать: "Не волнуйтесь, у нас все под контролем, в том числе и Бессмертные".
- Это сорвавшиеся с цепи штурмовики.
- Они просто хотят, чтобы я их успокоил. Чтобы я заверил их, что в Европе, в ее вековыми устоями демократии и почитания прав человека, Бессмертные - просто вынужденное, временное явление.
– Вы умеете внушить уверенность в завтрашнем дне. – Я слышу, как во мне открывается шлюз, сливая текилу прямо в кровь. – Знаете, мы ведь тоже смотрим новости. Вам кричат, что Бессмертные – погромщики, с которыми давно пора покончить, а вы только улыбаетесь. Как будто бы не имеете к нам никакого отношения.
– Вы очень точно сформулировали! Как будто бы мы не имеем к Фаланге никакого отношения. Зато мы даем вам полный карт-бланш.
– И объявляете, что мы совершенно неуправляемы.
– Вы же понимаете… Наше государство основано на принципах гуманности! Право каждого на жизнь свято, как и право на бессмертие! Европа отказалась от смертной казни столетия назад, и мы никогда не вернемся к ней, ни под каким предлогом!
– А вот теперь я снова узнаю того другого вас, из новостей.
– Я не думал, что вы так наивны. С вашей работой…
– Наивен? Знаете… Просто с нашей работой часто хочется поговорить с людьми из новостей, которые макают нас в дерьмо. И вот – редкий случай.
– Не думаю, что вам удастся со мной поссориться. – Шрейер усмехается. – Помните? Я же всегда говорю людям то, что они хотят от меня услышать.
На что ты готов ради вечной жизни? Уже при нашей жизни будут сделаны открытия, которые позволят людям оставаться вечно молодыми. Смерти больше нет. Наши дети не умрут никогда. Добро пожаловать в будущее. В мир, населенный вечно юными, совершенно здоровыми, счастливыми людьми. Но будут ли они такими же, как мы? Нужны ли дети, если за них придется пожертвовать бессмертием? Нужна ли семья тем, кто не может завести детей? Нужна ли душа людям, тело которых не стареет? Утопия «Будущее» — первый...
Нет, внучек, человек не снаружи стареет, а изнутри!
На что ты готов ради вечной жизни? Уже при нашей жизни будут сделаны открытия, которые позволят людям оставаться вечно молодыми. Смерти больше нет. Наши дети не умрут никогда. Добро пожаловать в будущее. В мир, населенный вечно юными, совершенно здоровыми, счастливыми людьми. Но будут ли они такими же, как мы? Нужны ли дети, если за них придется пожертвовать бессмертием? Нужна ли семья тем, кто не может завести детей? Нужна ли душа людям, тело которых не стареет? Утопия «Будущее» — первый...
Путешествуя по горизонтали, всегда знаешь, куда попадёшь. Путешествуя по вертикали, можешь оказаться где угодно.
На что ты готов ради вечной жизни? Уже при нашей жизни будут сделаны открытия, которые позволят людям оставаться вечно молодыми. Смерти больше нет. Наши дети не умрут никогда. Добро пожаловать в будущее. В мир, населенный вечно юными, совершенно здоровыми, счастливыми людьми. Но будут ли они такими же, как мы? Нужны ли дети, если за них придется пожертвовать бессмертием? Нужна ли семья тем, кто не может завести детей? Нужна ли душа людям, тело которых не стареет? Утопия «Будущее» — первый...
Когда ты маленький, проще страдать от того, что тебя не любят, чем знать, что любить тебя некому.
На что ты готов ради вечной жизни? Уже при нашей жизни будут сделаны открытия, которые позволят людям оставаться вечно молодыми. Смерти больше нет. Наши дети не умрут никогда. Добро пожаловать в будущее. В мир, населенный вечно юными, совершенно здоровыми, счастливыми людьми. Но будут ли они такими же, как мы? Нужны ли дети, если за них придется пожертвовать бессмертием? Нужна ли семья тем, кто не может завести детей? Нужна ли душа людям, тело которых не стареет? Утопия «Будущее» — первый...
Кто придумал, что правду легко говорить? Вот уже ложь
На что ты готов ради вечной жизни? Уже при нашей жизни будут сделаны открытия, которые позволят людям оставаться вечно молодыми. Смерти больше нет. Наши дети не умрут никогда. Добро пожаловать в будущее. В мир, населенный вечно юными, совершенно здоровыми, счастливыми людьми. Но будут ли они такими же, как мы? Нужны ли дети, если за них придется пожертвовать бессмертием? Нужна ли семья тем, кто не может завести детей? Нужна ли душа людям, тело которых не стареет? Утопия «Будущее» — первый...