Необязательно сидеть взаперти в четырех стенах, чтобы ощущать себя в тюрьме. Чувствовать себя закованным в кандалы можно и посреди самого респектабельного общества на светском приеме.
— Но ты не торопись в могилу, Пал Палыч. Сам знаешь, туда не бывает опоздавших.
...иногда для того, чтобы начать что-то новое, надо закончить старое. Закончить, простить, отпустить, закрыть покрепче за ним дверь.
Одиночество ведь не выносит не только котов, но и родных, которые готовы прилететь к тебе за несколько тысяч километров, а также оно абсолютно и совершенно не переваривает слово «люблю», сказанное от души.
Когда население не чувствует защиты от государства, когда люди думают, что остаются один на один со своими проблемами, начинает нарастать недовольство. Недовольство быстро конвертируется в протесты, а протесты — в беспорядки.
нет ничего опаснее, чем неуправляемая масса людей. Это стихийная сила, поддающаяся внушению на всякую дичь и готовая уничтожить всё на своём пути.
Настоящая ценность - это жизнь. И ее нужно жить, впитывать каждую секунду, смаковать... Потому что наступит тот миг, когда ты будешь уходить и пожалеешь обо всех секундах, потраченных впустую.
Мне с чужими тараканами не подружиться - у меня с собственными война!
Именно этим она и прекрасна, жизнь- тем, что мы не знаем, что ждет нас впереди.
Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь. Она единственная точно знает, что нам надо.
Эрих Мария Ремарк
– Мы поем эту песню, когда очень счастливы.
– А что вы поете, когда грустите?
– Тоже ее, – улыбнулась незнакомка. – Ведь горе и радость всегда идут рука об руку. Погоня за абсолютным счастьем – иллюзия. Чтобы быть счастливым, нужно быть смелым и принимать жизнь в каждом ее проявлении.
Она вдруг почувствовала себя маленькой пушинкой среди выступов гигантских пальцев гор, тянувшихся к небу и касающихся облаков. Она вдохнула глубже чистый горный воздух и зажмурилась. В этом месте нельзя быть несчастным. Это место силы и исцеления. За этим сюда и едут люди последние двенадцать столетий.
... я подумала, что... не плохо бы придержать язык.
И не расскажешь сразу пожилому человеку всю историю. Вдруг сердце не выдержит? Или еще хуже- тростью огреет.
Сначала измени себя. И тогда ты по-другому посмотришь на события, начнешь принимать другие решения, а в жизнь, соответственно, станут приходить другие люди. Мы притягиваем к себе то, что есть мы сами, и сами формируем вокруг себя жизнь и пространство.
– Леночка, мне это не нравится, – с пол-оборота завелась мама, едва я утром спустилась по лестнице.
– Привет, Афродита, – выйдя из машины, Егор помахал рукой и, выудив из-за спины алую розу на длинном стебле, расплылся в улыбке.
– Тебе комфортно в тисках, которые создали для тебя твои родители? – вопрос оказался настолько неожиданным, что я зависла. Егор выдержал паузу и, подмигнув, пообещал: – Я научу тебя различать добрые намерения и реальную заботу.
Дёрнула за ручку, но дверь оказалась заблокирована. Егор хмыкнул и, нарочно медленно припарковав автомобиль, заглушил мотор и повернулся ко мне
Этот мужчина, учитывая его брутальный образ и впечатляющие габариты, внешне выглядел намного эффектнее Саши. Похоже, он давно привык быть в центре внимания и, понимая это, вёл себя с девушками немного бесцеремонно. Вру! Очень бесцеремонно
С момента отъезда моего недо-жениха прошёл почти месяц, а он так ни разу и не позвонил. Зато наши родители регулярно созванивались и обсуждали последние новости. Мама тут же сообщала мне горячие подробности, даже не уточняя, интересно ли мне всё это.
– Ма-а-ам, – я закатила глаза и, зашнуровав кроссовки, выпрямилась. Отзеркалила её позу и, надув губы, поддразнила: – Я объясню, но… только если ты мне объяснишь, что именно я должна объяснить.
– Ты же понимаешь, о чём я, – вспылила я и, сжав переносицу пальцами, пробормотала, будто сама себе: – Она же теперь мне всю плешь проест. А если папе пожалуется, то…
– Понятно, – как-то понуро протянул Егор и, скосив на меня прищуренный взгляд, поинтересовался: – А ты родителей любишь? Хотя о чём я?.. Конечно же, любишь. Тогда ответь, за что?
Парочка, сбивчиво бормоча извинения, быстро сбежала, а я подошла к приоткрытым створкам раздвижных дверей и раскрыла их шире. Придвинула плетёное кресло и, устроившись поудобнее, закуталась в палантин, ёжась вовсе не от вечерней прохлады