Руки чесались, - признался отец. – Но она такая жалкая, что я не смог. Однако, согласился на тот ритуал, который она предложила. Ты не подумай, я не сошел с ума, но много ночей мне снилась ты. Сложно это объяснить, но я чувствовал, что ты жива. Понимаешь
Мы каждый день делаем выбор. И каждый день не знаем, что выберем завтра.
До сих не могу поверить в реальность произошедшего, - папа потер пальцами переносицу. – Ты говорила замогильным голосом, и твое лицо изменилось так, что у меня внутри все застыло от ужаса. А если такое повторится?!
Вряд ли кто-то из демонов снова рискнет вселяться в ту, которая распылила самого сильного из них, - я отпустила отца и подошла к тарелке с ужином. Война войной, а обед по расписанию. Для папы принесли жареное мясо, салаты и хорошее вино. Да уж, даме вряд ли подали бы алкоголь. Ни намека на десерт! Я принялась есть то, что предназначено не мне, и вспомнила об отце только когда умяла отбивную. – Ничего, что я ем твой ужин? – застыла над тарелкой я. Папа рассмеялся.
Посреди ночи я проснулась от звука взрыва. Кровать подо мной задрожала от ударной волны. Я открыла глаза и осмотрелась, но папина рука легла мне на плечо. Мне удалось заметить лишь, что до моего пробуждения он напряженно смотрел в окно.
Кажется, я отравилась, - пробубнила я вместо «доброго утра». Папа спал на кушетке у противоположной стены. – Вчерашний ужин, наверное, был не очень свежим, - предположила я
Ладно, поняла. Папа всегда не любил внезапные пробуждения. Либо он просыпается по будильнику, либо сам. Третьего не дано. Может быть, тошнота сама пройдет через время? В конце концов, обжираться на ночь вредно, вот и последствия в виде несварения
...из этого и состоит жизнь: из смеси правды и лжи, доверия и предательства, домыслов и выдумок, действительности и фантазии. Наверное, надо это просто принять, что люди несовершенны. Они лгут, предают, ошибаются, поступают плохо и тут же поступают хорошо, поступают умно и тут же глупо. Падают и встают. Любят и ненавидят. Казнят и прощают.
Я приблизилась к подносу и налила воды из небольшого графина. Отпила, надеясь, что мне полегчает, но стало только хуже. Меня сейчас вырвет. С грохотом поставив стакан обратно, я бросилась в уборную
- Я мало что видел, - хмыкнул отец. – Только вспышки света и какие-то фигуры. По нашему крылу никто не ходил, в дверь не стучал. Беспокоиться не о чем, - он решил успокоить меня также, как когда-то в детстве. Проблема в том, что такие уловки меня больше не успокаивают
- Здесь нет пистолетов и огнестрельного оружия, - попыталась заступиться за Тирга я. – Уверена, в битве на мечах ты проиграешь ему подчистую
- Ладно, пусть ходит. Пока, - с нажимом добавил папа, мол, и это решение не окончательное. – Нас вообще будут кормить?! – сменил тему он и взял с подноса остатки вчерашнего ужина
- У нас всегда свежая еда, - возразил Тирг и нахмурился, растеряв весь свой сияющий вид. – Может, это последствия вчерашнего удара головой? – приблизился он с обеспокоенным лицом. – Что-то болит?
Так организм адаптируется к беременности, - пожал плечами целитель. – Я приготовлю отвар, который поможет притупить тошноту, но избавиться от нее окончательно не получится. С этими ощущениями придется жить еще примерно пару месяцев
В комнате повисла оглушающая тишина. Меня словно приложили об стену. Ей-богу, вчерашний удар черепушкой о стол, и то произвел на меня меньшее впечатление, чем эта новость. Беременна? Я? Как? Нет, как – понятно, но
- Дай ей этот отвар сейчас! – потребовал Тирг. К слову, он совсем не выглядит радостным и счастливым. Скорей уж суровым и сосредоточенным
- Здравствуйте, - поздоровался Тирг. Отец сверлит его мрачным взглядом, пытаясь понять причину такого воодушевления. – Теперь все будет хорошо, - пообещал саэрд, обведя нас торжествующим взглядом.
Я хотела ответить ему что-то резкое, но перевела взгляд на Тирга и забыла, что хотела сказать. Похоже, саэрд испугался еще сильнее, чем я. У него такой растерянный взгляд, что первым делом захотелось броситься к нему и успокоить. Сильный саэрд, еще недавно излучавший уверенность, вдруг превратился в растерявшегося юношу
...мы узнаём очередную правду и тут же произносим очередную ложь. В чём-то сознаёмся и тут же что-то скрываем.
Как-то резко и внезапно мы с Тиргом остались наедине. Повисла напряженная тишина. Он с опаской поглядывает на меня, и ему есть, чего опасаться. У меня есть к саэрду пара неприятных вопросов
— Истинность превыше брака, — прижал он мою ладонь к губам. — Когда стихийный маг находит свою пару, а та оказывается уже замужем, полагается развод
— Никто и не говорит, что ее полагается выдернуть и принудить к новому браку, — заявил он, а я скептически хмыкнула. Так и хочется спросить: «Да неужели?». — Обычно со временем она сама влюбляется в своего истинного и уходит к нему. Во всяком случае, я не знаю исключений
Что-то такое отразилось на лице, что я сразу поняла: нашел. Император замялся, тщательно подбирая слова, и я не выдержала
— На самом деле, давно, — признался Вольф, старательно избегая прямого взгляда. — Через пару дней после того, как я привел тебя в свою резиденцию возле столицы
— Что? — оторопела я, уставившись на императора круглыми глазами, а этот осел в волчьей шкуре делает вид, что не замечает этого. — Как — через пару дней…? Но ведь с тех пор прошел уже целый месяц!— Никто и не говорит, что ее полагается выдернуть и принудить к новому браку, — заявил он, а я скептически хмыкнула. Так и хочется спросить: «Да неужели?». — Обычно со временем она сама влюбляется в своего истинного и уходит к нему. Во всяком случае, я не знаю исключений.