Сердцу требовалась тьма, чтобы уравновесить свет, сомнения, чтобы уравновесить мечты.
«Не липните ко мне как банный лист. Я поговорю с вами, когда фиалки зацветут. А может, и нет».
Ненавидеть того, кого ты любил с тех пор, как ты себя помнишь, очень тяжело.
– Знаешь, о чем я думаю? О том, как легко все разрушить, и из-за чепухи…
– Вот и давай теперь, – сказал Бирк, – остерегаться чепухи… А знаешь, о чем я думаю? О том, что ты мне дороже, чем тысяча ножей!
Оказывается, даже самым тяжелым дням приходит конец.
Свою жизнь нужно беречь!
"— Да, — печально сказала она. — Встречаться мы можем только тайно.
— Верно, но я терпеть не могу такие тайны.
— Я тоже, — прошептала Рони. — Они даже хуже, чем старая вобла и долгая зима" (с.)
Война – это путь обмана.Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает
Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове.
Война – это путь обмана.Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает
Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове.
Война – это путь обмана.Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает
Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове.
Война – это путь обмана.Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает
Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове.
«Понятие времени весьма растяжимо <...> Человек, которому предстоит долгая жизнь, не обращает на время никакого внимания; он думает, что впереди у него целая вечность. А когда он потом подводит итоги и подсчитывает, сколько он действительно жил, то оказывается, что всего-то у него было несколько дней или в лучшем случае несколько недель. Если ты это усвоил, то две-три недели или два-три месяца могут означать для тебя столько же, сколько для другого значит целая жизнь.»
Реже делайте громкие заявления.
С понедельника начинаю бегать. С первого числа брошу курить. В новом году найду новую работу.Не говорите – делайте. Пусть люди сами увидят, что от пробежек вы стали в хорошей форме. Пусть они предложат вам закурить, на что вы откажетесь. И покажите им свои визитки, которые вам выдали на новой работе. Это произведет эффект, да. А декларация намерения приводит к «размыванию» силы этого самого намерения. Ваша «призма» мира от этого страдает. Обычно заканчивается все просто издевками знакомых – «Ну как, бегать-то начала уже?»
Не дайте себе становиться важными, вот что я скажу. Вы можете добиваться успеха, быть довольным собой, снова ставить и вновь достигать амбициозных целей/результатов, но не давайте себе важничать. Потому что как только вы начинаете считать себя центром вселенной (или хотя бы отдельно взятого коллектива), всё вокруг начнет успешно доказывать, что это не так. Далеко не так.
С какого-то момента нам всем резко понадобилась мотивация. Дайте мне умную книгу и мотивируйте меня развиваться. Дайте мне приложение на смартфон и мотивируйте меня следить за своим здоровьем. Повысьте мне зарплату и мотивируйте меня работать усерднее. Получается, что если нам не "дать пинка", то сами мы развиваться не будем, на здоровье наплюем и работу будем выполнять спустя рукава. Но самое забавное в другом. Вся мотивация помещается в нескольких словах. Вот они - "У вас всего одна жизнь". Остановитесь на секунду, отключитесь от внешних раздражителей и вы услышите... как она проходит.
Некоторым счастливчикам дано нечто более ценное, чем любые игры, -- подлинная близость. Но для неподготовленного человека все три возможности могут быть пугающими и даже опасными. Возможно, для большинства лучше оставаться такими, какие они есть, и искать решение своих проблем в сотрудничестве с себе подобными, в том, что мы называем "общностью". Это может означать, что для человечества в целом нет надежды, но для отдельного человека она есть.
Дети совершают поступки для кого-то. Мальчик старается добиться успеха в спорте или учебе для матери, а девочка быть умной, красивой, а впоследствии и плодовитой – для отца. Если же родители хотят иметь глупого, слабосильного или неловкого мальчика или глупую, некрасивую или фригидную девочку, они будут их иметь. Следует добавить: чтобы дети все это проделали хорошо, они должны у кого-то научиться. Делать для кого-то и учиться у кого-то – вот в чем истинное назначение сценарного аппарата. Как уже отмечено, дети делают это обычно для родителей противоположного пола, а учатся у родителей того же пола.
На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала. А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить, а на фронте ты такой не нужен, там и без тебя вони много!
Одному-то и курить, и помирать тошно.
- Будем держать пленников в пещере, пока не заплатят выкупа.
- А что такое - выкуп?
- Деньги. Заставляешь их занимать, сколько можно у знакомых; ну, а если они и через год не заплатят, тогда убиваешь. Все так делают. Только женщин не убивают. Женщин держат в плену, а убивать не убивают. Они всегда красавицы, богатые и ужасно всего обятся. Отбираешь у них часы, вещи, - только разговаривать надо вежливо и снимать шляпу. Вежливее разбойников вообще никого на свете нет, это ты в любой книжке прочтёшь. Ну, женщины в тебя сразу влюбляются, а когда поживут в пещере недельку-другую, то перестанут плакать, и вообще их оттуда уже не выживешь. Если их выгнать, они поверятся, повертятся и опять придут обратно. Во всех книгах так.
(диалог Тома Сойера и Гекльберри Финна)
— Я люблю тебя, — вздохнул он. — Больше, чем жизнь, больше, чем свои земли, больше, чем свою корону.