— И когда ты собиралась мне сказать?
Вольфгер терпеливо ждал ответ, пока я проматывала это в голове и подбирала слова.
Когда-когда…
— Когда мы начнем разговаривать.
— А у тебя было подобное в планах? — хмуро и ядовито уточнил вервольф.
Я оскорбленно поджала губы.
— Представь себе, да!
А потом пересекла комнату, подхватила со столика блокнот, так и валяющийся на нем с того самого вечера, когда я узнала о ребенке, и торжественно вручила вервольфу доказательство. Сомневается он!
— Первый пункт есть, второй есть, — произнес Лейт, изучая мое лицо, отводя с него волосы, зарываясь в них пятерней. — Давай с третьим разберемся. Ты выйдешь за меня замуж?
«Куда я денусь?» — обреченно проворчало подсознание.
— Нет, если ты собираешься жениться на мне только из-за ребенка, — отрезало сознание, которое я еще не до конца растеряла.
— То есть ты согласна «только из-за ребенка» идти замуж за любого, кроме его отца?! — возмутился Вольфгер.
Формулировка была интересная. Я покрутила ее, прикинула и твердо ответила:
— Да.
— Вольфгер, — позвала я оборотня, который полулежал рядом, разглядывая меня раскинувшуюся на постели — уставшую, обнаженную. Тяжелая ладонь лежала на моем животе, и вервольф, кажется, сам того не осознавая, тихонько гладил его.
— М? — лениво протянул мой волк.
— Как думаешь, а можно перевезти в Виелу полы?..
— И что это у вас тут происходит? — раздался над головой голос мастера Шантея, спускавшегося вниз в сопровождении капитана стражи.
— Фиалку ловим, — честно призналась я.
Следом за этим из мастерской донеслось сдавленное ругательство и очередной звук удара метлой. Судя по продолжившемуся топоту, вновь безуспешного.
Капитана это заявление, очевидно, не заинтересовало, потому что, пожав на прощание руку прима-мастеру, он удалился в лавку, и до меня отчетливо долетело усталое бормотание «дурдом какой-то». Даже возмутиться захотелось! Что значит «какой-то»?! Между прочим, один из лучших дурдомов в городе, а значит, и в королевстве!
Да если кому-то удастся ее ограбить, то это не только самому можно всю жизнь жить припеваючи, но и внуков обеспечить. Либо и вовсе лишиться необходимости думать о пропитании и завтрашнем дне — на плаху за подобное, может, и не отправят, а вот к каторге пожизненно приговорят как нечего делать… Так или иначе, а вопрос хлеба насущного будет решен!
— Вот-вот, отослали — радуйтесь теперь! Уж я бы точно в вас ножом тыкать не стала!
Прима одарил меня такой ухмылкой, что я не сдержалась и задумчиво добавила, отколупывая золотистую корочку:
— Нет, поймите правильно — злите вы меня просто демонски. Но вы же еще не научили меня всему, что умеете…
Максу не давала покоя моя безопасность. На тему чего он не переставал меня долбить.
«И не смотри на меня так! Ты живешь одна, у тебя даже дверь — чистая видимость!..»
То ли он по призванию — лесоруб, то ли по гороскопу — дятел…
Ритуальная маска квакиутль. Деревянная. Многослойная. Вполовину его роста. На чердак пятиэтажного дома. Пешком. Нет, лесорубы и дятлы тут определенно ни при чем. Баран! В его родословной потоптался упертый баран!
Она его боится, и это его раздражает. Оставалось надеяться, что таково только первое впечатление.
«Мы можем смотреть в окно на мир, но стоит добавить в стекло немного серебра, как мы начинаем видеть только себя».
«Когда Пифагор открыл свою знаменитую теорему, он принес в жертву богам 100 быков. С тех пор все скоты боятся нового!»( Софья Ковалевская).
«Стоит единственный раз определить женщину наравне с мужчиной, как она начинает его превосходить» (Софокл).
Не связь формирует отношение, а наоборот.
Чем дольше глядишь в колодец, тем размытие видишь дно.
Всем этим барби дипломы штамповали там же, где и грудь третьего размера. Да ещё и добавили силиконовые мозги в подарок.
У фантазий бюджета не бывает.
Что бы со мной не происходило, я никогда ни о чем не жалею долго.
Что бы со мной не происходило, я никогда ни о чем не жалею долго.
У фантазий бюджета не бывает.
Невозможно заставить людей быть вместе по обязанности...
Большинство народу мои шутки зачем то принимает всерьез. Ужасный мир! И не пошутить в свое удовольствие...
— Ты чего так смотришь? — спросила она. — Ревную тебя к бассейну, — ответил я.
Дружба – штука добровольная и ни в каких посредниках не нуждается.
Дружба – штука добровольная и ни в каких посредниках не нуждается.
Все хотят сказки, только ищет ее каждый по своему. Поэтому люди так часто не понимают друг друга. И совершают ошибки. А иногда умирают.