Врач должен быть богом, не ошибающимся, не ведающим сомнении, для которого все ясно и все возможно.
Нет хирурга, которому не пришлось бы в течение своей жизни один или несколько раз сократить жизнь больным, в то время как он стремился продолжить ее.
Мы стыдимся и не уважаем своего тела, поэтому мы и не заботимся о нем; вся забота обращена на его украшение, хотя бы ценою полного его изуродования.
Для врачей не должно быть ничего невозможного вот точка зрения, с которой судит большинство
Не было бы риска - не было бы и прогресса; это свидетельствует вся история врачебной науки.
Чувство не знает и не хочет знать логики.
Все больше я стал убеждаться, что и вообще нужно прежде всего выработать в себе глубокое, полнейшее безразличие к чувству пациента. Иначе двадцать раз сойдешь с ума от отчаяния и тоски.
*
Комментарий: мой опыт говорит, что это верно на все сто.
Где шаблон, - там ошибок нет, где творчество, - там каждую минуту возможна ошибка.
*
Комментарий: сегодня медицину уложили в шаблон стандартов, но вот пациенты укладываться в шаблоны никак не желают, отсюда конфликт в отрасли.
...болезнь излечивается не только лекарствами и назначениями, но и душою самого больного; его бодрая и верящая душа - громадная сила в борьбе с болезнью...
Один молодой врач спросил знаменитого Сиденгама, "английского Гиппократа", какие книги нужно прочесть, чтобы стать хорошим врачом. - Читайте, мой друг, "Дон Кихота", - ответил Сиденгам.
- Мама, ты меня любишь? - Когда ты хороший мальчик, - люблю, а когда нехороший, - не люблю. Вздохнул. - А я тебя всегда люблю.
Выйти в море, имея на борту десять человек команды, — это прекрасный способ для самоубийства. Торпедные аппараты в ржавчине, и я не удивлюсь, если при залпе торпеды рванут в трубах.
Мичманам таких женщин по уставу иметь не положено. Ибо это попахивает распродажей казенного имущества на подарки....
Всегда лучше уйти, нежели убежать. Я согласен, что в любом случае армии короля будет стыдно. Но позор станет несмываем для Англии, если мы дадим большевикам разбить нас. А потому — лучше уйти, неслышно затворив за собой двери. Пусть думают в мире, что мы вполне приличные гости... И не засиживаемся!
По ночам обостреннее текут мысли, точнее — обобщения.
Уступить жестокой правде, уступить обстоятельствам — это ведь качество сильного человека. Слабый человек способен только отступить, но он никогда не может уступить.
Книги — это нечто устойчивое, приходящее только с миром, когда уют и покой в домах, когда человек сыт и спокоен, — вот тогда он вечером садится возле огня, гладит кошку и с любовью раскрывает книгу. Это — волшебные минуты!
... Официанты знали своё дело до последней крошки, ложки и копейки.
Славный мужчина наш ректор! Сейчас все вот-вот рухнет, включая мою жизнь, а он развалился на стуле и флегматично свои ногти рассматривает.
Любовь либо есть, либо нет, но ее всегда можно увидеть или хотя бы почувствовать. И в нее надо так же безоговорочно верить.
– Моя ровесница, – мягко улыбнулась ему Лиарена. – Просто сразу была слишком худенькой и бледненькой. Но теперь она поправилась и расцвела, думаю, пора подумать о приданом.
– Я ему покажу приданое, коту этому наглому, – рассердился вдруг Тайдир. – Не дал девчонке оглядеться, налетел, как вихрь!
– Не вздумай вмешиваться, – сразу посерьёзнела Инрисса. – Сделаешь только хуже. Ты пока плохо знаешь характер Ани, а я жила рядом с ней десять лет. Она очень строгая девушка и очень самостоятельная… родовые качества проявились со всей полнотой. А Барент ей сразу понравился, когда явился нас спасать. Она к нему никого не подпустила, сама выхаживала, когда серые приволокли из колбы. Он ведь сопротивлялся несколько дней, не хотел отдавать свою силу.
В очередной раз из забытья меня вырвал знакомый и родной звук… Так мама ночью храпит, когда наливочки в таверне с подружками-пограничницами примет. Ну, или как папа говорит, налакается.
– Ну и пусть себе думает, как ему заблагорассудится, – окончательно развеселился отшельник. – Обмануть врага, представив себя слабее, чем есть на самом деле, – это самая действенная и надёжная ловушка.
– Знаешь, все мы мечтаем о любви, – вдруг запечалилась Терна. – О такой… необыкновенной. Чтобы сердце, как на высоких качелях, замирало от счастья и тревоги, чтобы в глазах любимого отражалась одна только ты, и больше никого.
– Лиарена тогда сказала: если любишь человека, то нужно верить ему, а не своим врагам, – пряча лукавую улыбку, с гордостью сообщил отшельник.