Цитаты
285404
admin
добавил цитату
из книги
«Я и рыжий сепар»
7 лет назад
Мы живем, под собою не чуя войны
admin
добавил цитату
из книги
«Я и рыжий сепар»
7 лет назад
Остались те, кто просто-напросто не смог уехать, в основном пожилые люди. Молодежь из рабочих семей ушла в ополчение и сидит сейчас в окопах под обстрелом. Местный бомонд рассосался, как только стало понятно, что Донбасс не крымский вариант.
admin
добавил цитату
из книги
«Я и рыжий сепар»
7 лет назад
Если услышал разрыв танкового снаряда - не ссы, значит, живой остался. Звук от выстрела долетает с двухсекундным запозданием, то есть, когда ты слышишь, снаряд уже разорвался и опасность позади... - делится ополченец фронтовой мудростью, - правда, никто не гарантирует, что не будет второго удара, поэтому чересчур расслабляться все равно не стоит.
admin
добавил цитату
из книги
«Я и рыжий сепар»
7 лет назад
Мы живём, под собою не чуя войны.
admin
добавил цитату
из книги
«Я и рыжий сепар»
7 лет назад
Все эти чудесные имена, все эти блистательные ребята – Константин Симонов, Евгений Долматовский, Борис Слуцкий – военкоры, политруки, бойцы, – они чуяли под собой, над собой, вокруг себя войну, причём не только Великую Отечественную, у них все это началось раньше, на всевозможных «аннексиях» – и собственно страну через войну познавали.
«Будет война – поеду на войну», – писал Чехов. Естественно, он поехал бы врачом, как, скажем, в свое время Константин Леонтьев.
В этом смысле что-то надломилось совсем недавно: я даже толком не заметил когда.
Ладно бы ещё пацифисты повылезали бы отовсюду – у этих хотя бы убеждения есть, – нет, какие-то новые, удивительные существа: поэты вне политики, вне войны – ну вроде как не их царское дело обращать внимание на всякую там пулемётную трескотню.
Вы можете себе вообразить Пушкина или Блока, или Есенина, которые сказали бы о себе, что они «вне политики»? Да хоть даже и Бродского. Вне политики, вне империи, вне противостояния. А где тогда?
admin
добавил цитату
из книги
«Я и рыжий сепар»
7 лет назад
На видео, которое повергло меня в реальный ужас, не было крови. Происходящее напоминало беззаботный утренник. Абсолютно счастливая картина. Бородатый парень с белозубой улыбкой в окружении толпы детей как будто выкрикивает считалочку из всем известной и очень увлекательной игры. Наподобие «чай-чай-выручай». А дети — самые обычные сирийские дети — хором в сотни голосов подпевают ему искренне и счастливо. Если бы не периодические отступления с традиционным «Аллах акбар!», вообще нельзя заподозрить что-то неладное. Так ведут себя аниматоры в летних лагерях отдыха. Никаких призывов к кровопролитию. «Львы Халифата прибыли! Львы Халифата прибыли! Исламское государство остается!» — заливаются детские голоса.
«Стоит выбраться из толпы, – подумал Вагик, – и непременно увидишь что-нибудь особенное».
Книга для детей в возрасте 4—15 лет. Вместе с мальчиком Вагиком ребёнок отправляется в путешествие за волшебным Возком, сталкиваясь с множеством удивительных приключений и персонажей – как снаружи, так и внутри Возка. Возок внутри оказывается безграничным миром, населённым существами, в которых ребёнок постепенно начинает узнавать свои собственные внутренние переживания, чувства и эмоции. Родителям и воспитателям сказка даёт разнообразный психологический инструментарий для общения с ребёнком.
Можно всю жизнь проспать – и думать, что живёшь себе нормально и живёшь…
Книга для детей в возрасте 4—15 лет. Вместе с мальчиком Вагиком ребёнок отправляется в путешествие за волшебным Возком, сталкиваясь с множеством удивительных приключений и персонажей – как снаружи, так и внутри Возка. Возок внутри оказывается безграничным миром, населённым существами, в которых ребёнок постепенно начинает узнавать свои собственные внутренние переживания, чувства и эмоции. Родителям и воспитателям сказка даёт разнообразный психологический инструментарий для общения с ребёнком.
– Дамас, что происходит? – нервно выдохнула я, начиная смотреть на то, что творится вокруг. – Почему они продолжают бороться за главнокомандующего?
– Потому что они к нему привыкли, – коротко ответил наёмник, продолжая тащить меня вперёд, – он для них – знакомое зло. А вы со своей правдой – зло незнакомое.
– Но ведь скверна погубила… – начала было я, как Дамас жестко меня перебил:
– Это было пятнадцать лет назад. Для них это – древнее прошлое.
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
Анастасия, Огромное спасибо за эту книгу!!!
Читал взахлёб!!!!
Умно, Интересно, Затягивающе!!!Успехов Вам!!! И, хочу ещё книг от Вас!!!
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
Скверна! В который раз убеждаюсь, что жить надо в лесу – вдалеке от всех людей!
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
Красавец с холодным сердцем. Это было страшное сочетание. А красавец, с холодным сердцем и какими-то планом на меня – это опасно.
Потому как красоте мы привыкли прощать многое.
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
Мы все – поломанные дети Мира После. Мы все – исковерканные отражения людей, старательно делающие вид, что мы – нормальные. Что мы – живые.
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
Я не знала, как реагировать на это. Одна часть меня готова была броситься на него и разрыдаться, побить его – или попытаться побить, – заняться сексом и спокойно направиться в Централь, чтобы уничтожить всех создателей Мира После… а вторая – требовала сдержанно отступить и вспомнить, что такие, как Трой, не меняются, и что я – не Господь Бог, чтобы излечить его от того, чему в нашем мире даже названия не было…
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
В мире всё циклично, потому что в мире живут люди – а они всегда отличались бараньей упертостью в вопросе наступания на грабли.
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
– И тем не менее вы смогли сдружиться, – недоверчиво заметила я.
– Псих и эмоциональный инвалид, – метис невесело усмехнулся, – мы просто не имели шансов пройти мимо друг друга.
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
Вера в людей – развлечение не для слабонервных.
В Мире После нет слабых людей. Кто слаб телом – умрёт первым, кто слаб духом – будет поражён скверной. Это мир после Великого Разрушения; это мир, где для того, чтобы сохранить свою жизнь, нужно суметь закрыть глаза на чужую смерть. Это Мир После Апокалипсиса.
Меня зовут Рин. И я не планирую умирать – не в ближайшее время. Так что советую не вставать на моём пути: ведь никогда не знаешь точно, кем может оказаться та, что смогла выжить За Стенами…
— Ничего личного, дорогой отец, — просто сказала я, не особо надеясь, что он поймет, что я имею в виду. Услышав, как я к нему обратилась, он дернулся, как от удара. — Это политика.
Но он понял — это стало очевидным, когда отец на долю секунды прикрыл глаза, разом состарившись на десять лет. А я приняла предложенную Адрианом руку, и мы, сопровождаемые эскортом и несколькими высшими вампирами, вместе покинули зал совещаний.
Над привычным миром сгущаются тучи: самый кровавый архимаг в истории воскрес из мертвых и восстановил свои силы, став столь же опасным, как и сто лет назад. Безумный темный эльф непредсказуем, его возвращение сулит беды и разрушения сразу нескольким странам и смерть огромному количеству людей и нелюдей, а остановить его практически невозможно. В это же время Корделия с друзьями отправляется в Селендрию, чтобы наконец-то встретиться с загадочным Натаниэлем Каэйри, которого по неизвестным причинам...
– Тайком пробираться по дворцу в недружелюбно настроенной по отношению к нам стране, наплевав на все правила приличия и собственный статус? – с интересом спросил Адриан, и я увидела, как он предвкушающе улыбнулся. – Я согласен.
Над привычным миром сгущаются тучи: самый кровавый архимаг в истории воскрес из мертвых и восстановил свои силы, став столь же опасным, как и сто лет назад. Безумный темный эльф непредсказуем, его возвращение сулит беды и разрушения сразу нескольким странам и смерть огромному количеству людей и нелюдей, а остановить его практически невозможно. В это же время Корделия с друзьями отправляется в Селендрию, чтобы наконец-то встретиться с загадочным Натаниэлем Каэйри, которого по неизвестным причинам...
– Доброе, – буркнул Лэшел, скользнув по нам взглядом, а затем я увидела, как его глаза изумленно расширились. Понятно, магистр уже дошел до того уровня ментальной магии, на котором можно видеть сквозь иллюзии. – Это же…
– Да, – согласилась я.
– Но ты же не…
– Не вампир, – подтвердила я.
– И тебя взяли на обучение в…
– В некотором роде. – Мне не хотелось вдаваться в подробности о том, как я обучалась владению сардами.
Корделия и Кейн отправляются в Академию магии в Адэре. Впереди — новые учителя, занятия магией, встречи с новыми и старыми знакомыми, обычные учебные будни. Но надежды на спокойную жизнь не оправдываются: на бывшую валенсийскую принцессу снова будут охотиться, а темный архимаг, которому она перешла дорогу, продолжит проводить запрещенные ритуалы, убивая людей. Но еще больше хлопот Корделии принесут внезапно вспыхнувшие чувства к архивампиру, которые уж точно не приведут ни к чему хорошему…
Я бы уж лучше несколько дней провела на болоте в буквальном смысле, чем снова влезла в него в переносном!
Корделия и Кейн отправляются в Академию магии в Адэре. Впереди — новые учителя, занятия магией, встречи с новыми и старыми знакомыми, обычные учебные будни. Но надежды на спокойную жизнь не оправдываются: на бывшую валенсийскую принцессу снова будут охотиться, а темный архимаг, которому она перешла дорогу, продолжит проводить запрещенные ритуалы, убивая людей. Но еще больше хлопот Корделии принесут внезапно вспыхнувшие чувства к архивампиру, которые уж точно не приведут ни к чему хорошему…
Я уже так привыкла к темной стороне за последний год, что не могла представить себя светлой снова. И если выбирать между повышенной эмоциональностью и равнодушием, я, пожалуй, выберу равнодушие. С холодной головой легче выжить, особенно изгою вроде меня.
Корделия и Кейн отправляются в Академию магии в Адэре. Впереди — новые учителя, занятия магией, встречи с новыми и старыми знакомыми, обычные учебные будни. Но надежды на спокойную жизнь не оправдываются: на бывшую валенсийскую принцессу снова будут охотиться, а темный архимаг, которому она перешла дорогу, продолжит проводить запрещенные ритуалы, убивая людей. Но еще больше хлопот Корделии принесут внезапно вспыхнувшие чувства к архивампиру, которые уж точно не приведут ни к чему хорошему…
Магистр распрямился, и теперь в его глазах читалось уважение.
– Тоже «фиолетовый» уровень? – уточнил он.
– «Коричневый», – мило улыбаясь, поправила я его.
Лицо Дорна слегка побледнело. Ага! Кажется, ему известно, что, начиная с «фиолетовой» ступени, в Госфорде готовят наемных убийц. И это он еще меня с сардами не видел!
– Я освобождаю вас от своих занятий, студентка, – чуть охрипшим голосом сказал он. – Не думаю, что смогу научить вас чему-то новому.
Корделия и Кейн отправляются в Академию магии в Адэре. Впереди — новые учителя, занятия магией, встречи с новыми и старыми знакомыми, обычные учебные будни. Но надежды на спокойную жизнь не оправдываются: на бывшую валенсийскую принцессу снова будут охотиться, а темный архимаг, которому она перешла дорогу, продолжит проводить запрещенные ритуалы, убивая людей. Но еще больше хлопот Корделии принесут внезапно вспыхнувшие чувства к архивампиру, которые уж точно не приведут ни к чему хорошему…
Однако был один парадокс – присущие драконам способности к магии, краснеющие глаза и возможность видеть чужие воспоминания получали не все эльфы из рода Этари, а только старшие дети. Первенец в семье наследовал способности драконов, а когда он вырастал и заводил собственную семью, его старший ребенок тоже получал такие же способности. Младшие дети рождались обычными темными эльфами, и их собственные потомки были такими же. А для старших детей было придумано специальное слово, взятое из мертвого языка драконов, которым их обычно и называли.
«Трейхе». Что переводится как «одаренный».
Корделия и Кейн отправляются в Академию магии в Адэре. Впереди — новые учителя, занятия магией, встречи с новыми и старыми знакомыми, обычные учебные будни. Но надежды на спокойную жизнь не оправдываются: на бывшую валенсийскую принцессу снова будут охотиться, а темный архимаг, которому она перешла дорогу, продолжит проводить запрещенные ритуалы, убивая людей. Но еще больше хлопот Корделии принесут внезапно вспыхнувшие чувства к архивампиру, которые уж точно не приведут ни к чему хорошему…
Теперь мы поменялись ролями, и это Бьянка смотрела на меня в полнейшем изумлении, не веря собственным ушам.
– Ты вообще кто? – наконец выдавила она.
Корделия и Кейн отправляются в Академию магии в Адэре. Впереди — новые учителя, занятия магией, встречи с новыми и старыми знакомыми, обычные учебные будни. Но надежды на спокойную жизнь не оправдываются: на бывшую валенсийскую принцессу снова будут охотиться, а темный архимаг, которому она перешла дорогу, продолжит проводить запрещенные ритуалы, убивая людей. Но еще больше хлопот Корделии принесут внезапно вспыхнувшие чувства к архивампиру, которые уж точно не приведут ни к чему хорошему…