"Изначально вина – это понятие материальное. Как световое излучение или сила тяготения. Вина – это свойство силы."
Представьте три овала, которые, накладываясь друг на друга под углом оси сто двадцать градусов, образуют круг.
Раньше я не сильно вникал во всю эту чушь, но все же где-то глубоко, между вопросом о смысле жизни и страхом перед смертью, у меня жило маленькое убеждение, что атомы не распадаются, поскольку есть Некая Сила, которая способна эволюционировать (пример тому – люди), – а значит, и думать, – и не желает умирать.
"Бороться с судьбой – смелость, но принять предназначение – смелость вдвойне"
Разрешение - к добру, запрет - к гибели. Какой плод сладок-то? В том и штука, что запретный...
Все вещи в труде. Когда слишком бережешься, начинается распад...
Мы ж нация мифотворцев, живем иллюзиями и преданиями, подгоняем факты под то, что нам угодно, а не следуем за ними.
... а вообще кони - хорошие люди, с ними можно идти в дело...
Хватит чикаться с писаками, продыху нет от этих сратых «интеллектулов».
— Интеллектуалов, — поправил Суслов. — Но смысл, конечно, не меняется
—Ты не конюх, парень, так ведь? Ты принц? —Я узник, старик. Такой же, как и ты.
В Королевстве запрещено само Время, но оно все равно идет вперед и мстит за себя.
—Что такое? Вы стучали? —Смерть не стучит, Мастер. Смерть входит без спроса всюду, куда пожелает.
Значит мы победили. Королевство в руинах, но оно наше.
Он так хотел совершить Побег, увидеть звезды. А попал в новую тюрьму.
Это и есть магия - подчинить себе разум другого человека и заставить его поверить в невозможное.
Кейро говорит: если ты чего-то добился - держи крепко, не выпускай. Он сам всегда так поступал.
— А ты не рядом с ним, чтобы прикрыть его спину. Ему, должно быть, больно. Но именно здесь ему лучше всего. Это мир Кейро - без дружбы, без любви. И тебе, Узник, тут тоже самое место.
Потому что если нет перемен, то что же может нарушить спокойное течение нашей жизни?
Наша "живописная нищета" нравится королеве, любит она на нас любоваться. Вы играете в историю, а мы в ней живем.
Объем работы вовсе не определяет степень важности дела.
"Замок"Ф. Кафка
«Наглец», – мысленно проворчала я. Вслух же ничего не сказала, но и обнимать за шею, чтобы ему было легче меня таскать, тоже не стала. В конце концов, не я к нему на руки просилась. Вот только мужчина нес меня так до обидного легко, что я с грустью осознала – месть не сработала.
– Я флиртовала?! – сказала и зависла, пытаясь осмыслить услышанное.
– Ну не я же, – поудобнее усаживая впавшую в ступор меня на своих коленях, сказал Дэв.
– С чего ты это взял? – уточнила, когда дар речи вернулся.
– Видел, – просто ответил он.
– Глядя в свою тарелку? – вспылила я и со злой иронией добавила: – Ну, так должна тебя огорчить: она не гадальное блюдце и истину не отражает. Я ни с кем не флиртовала, понятно? – обернулась в кольце его рук, чтобы посмотреть в лицо мужчине и, столкнувшись с чуть насмешливым взглядом, разозлилась окончательно. – Я не ветреная. НЕ ВЕТРЕНАЯ! Запомни это и… – запнулась, заметив, что он улыбается. – Да какого демона ты веселишься?! Меня практически насильно уводит в спальню твой пьяный дружок, а ты… – и замолчала, обиженно поджав губы.
М-да… пить все-таки не стоило. Ни мне, ни тем более Алексу, который до коньяка был вполне адекватным человеком.
– Что я? – спросил Индэвор, когда пауза затянулась. Он, кстати, единственный из нас не притрагивался к алкоголю.
– Тебе было все равно, – проговорила, отворачиваясь, чтобы не показать предательских слез, навернувшихся на глаза.
Прижав меня спиной к себе, мужчина положил одну руку на мой живот, а второй принялся вынимать шпильки из рыжих волос.
– Ты что де… – забеспокоилась я, начав вертеться, но он перебил, сказав:
– Мне не все равно, Блэр.
То, что на собственный день рождения его нарядили жнецом смерти, было даже как-то… символично, что ли. Потому что желание «выкосить» бо́льшую часть приехавшего этим вечером народа росло и крепло с каждой минутой вечеринки монстров.
Он говорил совсем тихо, так, чтобы его не могли услышать соседи, ибо любовь никогда не говорит полным голосом; но разве существует на свете столь нечуткое женское ухо, которое не уловило бы самого невнятного шепота, если он исходит из уст возлюбленного?
Нет более чопорных и неумолимых дуэний, чем состарившиеся кокетки.