Иногда хочется быть правым не потому, что сам так считаешь, а потому что кто-то другой тебе это говорит.
Рожденный с мечом за плуг или конторку с бумагами не встанет. То есть при жестокой необходимости встанет, конечно, ради выживания, но долго там не простоит.
Заскучает.
Затоскует.
секрет хорошей семейной жизни в том, чтобы женщина была всегда счастлива, а мужчина занят интересным ему делом
Для "тонких" переговоров у нас есть дипломат из МИДа. А уж в случае, если у него не получится, мы всегда можем сжечь тут всё к чертям собачьим.
Пойдем, светлое чудовище. Ты мне уже мозг сама выела, хуже любого зомби.
жизнь учит, жаль, что на собственных ошибках.
Прости нам, Крагос, краткость молитв, Милость свою яви.
За то, что выбрали не корабли, А бурю и шторм в крови.
За то, что каждый из нас давно Любит отчаянный риск.
За то, что скорость пьем как вино, А не частим тропари…
За то, что чужое чтим мастерство, За то, что равны меж собой,
За то, что трасса не баловство И стала второй судьбой .
И каждый рывок, и каждый , как целую жизнь.
А лавры и почести – это мираж. Ими не дорожим.
Прости ж нам, Крагос, краткость молитв, Милость свою яви
За то, что выбрали не корабли, А бурю и шторм в крови
Откушу дурную голову по самые пятки
Начни я есть «все, что захочу» – и очень быстро вернусь к фигуре в стиле «Колобок обыкновенный».
Сесть на два стула сразу невозможно, на них можно только лечь
7. Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды 8и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему.
9. Они, выслушав царя, пошли. И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец.
10. Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою, 11и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну.
12. И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою.
Вот так мы и жили – я, мой лишний вес, гипертрофированные комплексы и юношеские прыщи.
Сколько часов или минут прошло, я не знаю: чувство времени напрочь отказалось сотрудничать, заявив, что оно боится темноты и замкнутого пространства.
1. Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы* с востока и говорят:
2. где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему.
3. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним.
4. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу?
5. Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка:
6. и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля.
Любопытство – не порок, а источник знаний
Не важно, как звать, важно, как относиться.
Для тебя хочется Землю переворачивать и звезды с неба доставать. Тебя любить хочется….
Мы, женщины, еще сильнее вас убеждены в своей правоте. Часто бываем слепыми и жестокими, эгоистично делая то, что считаем необходимым
для того, кто любит, отпускать как раз нормально. Быть кем-то одержимым – вот что ненормально. Если ты хочешь счастья лишь себе, то прикуешь другого человека и цепями; но если ты любишь кого-то по-настоящему, ты дашь этому человеку свободу, как бы больно при этом тебе ни было.
иногда люди живут и без души, и без разума – и довольно неплохо живут.
Уж больно она любила приставать к людям с непрошенными советами, стараясь выглядеть не по годам мудрой, да только… мудрость от неё пока ускользала.
... не дай своим мыслям привести тебя к плохому. Думай о хорошем, думай о чём угодно. Только не о том, чего боишься.
– От такой барышни я готов принимать поражение раз десять на день, – с усмешкой заметил Аугустус, – и вы не упускайте свой случай.
– Не изобрели еще такого зелья для потенции, которое вам бы помогло!
Это всё было почти что истерикой. Я бурлила словами, они лились из меня яростно, зло, снося собой и ломая все плотины из привычных социальных норм, вежливости и хоть какого-то самоконтроля. Мне хотелось его бить всем, что попадётся под руку, и забить так до смерти, а потом выйти в окно; в глазах гуляли цветные пятна; мне хотелось, чтобы он подошёл, стиснул, обнял и убедил, что всё это нелепая случайность, что ему не всё равно, что я кому-нибудь нужна просто так.
Меня сносило этим потоком, топило, и не различить уже, где верх, где низ.
Какой же несправедливой и жадной бывает судьба! Возвращает счастье одним, а у других его отбирает. Словно у нее лимит.