Заедать проблемы — порочный путь, ведущий к ожирению...
Получив по лбу граблями, мы не умнеем, не взрослеем и не приобретаем нужный опыт – лишь становимся более циничными, осторожными, отстраненными, равнодушными.
Жизнь слепа и несправедлива. И какие бы объяснения ей ни придумывали люди, правильных ответов в ней нет и быть не может. Существуем только мы, наши поступки и их последствия.
...в кино зрителю показывают картинки событий: «до» и «после». А в жизни самым важным и решающим становится то, что в кино осталось за кадром.
Только искренность всегда уместна и способна растопить любой лед...
Кто в себе не носит хаоса, тот никогда не породит звезды…
Первая истина буддизма гласит, что все проявления жизни от рождения до самой смерти – это череда бесконечных страданий.
Вторая истина раскрывает причину страданий – это ожидания, надежды, мечты…
Третья истина утверждает, что избавиться от страданий возможно лишь посредством избавления от желаний.
А вот уже путь преодоления этих желаний – это четвертая истина.
Из актера (пусть и перспективного) в цесаревичи — нифига себе у меня карьера! Сдохну, но Трон без борьбы не отдам!
...у нас, русских, подход простой: соседи России будут либо друзьями России — в международной политике под «дружбу» подходит даже простое нежелание создавать нам проблемы — либо частью России.
Мы не агрессоры, мы просто хотим мирного неба над головой, торговлю и в гости иногда ездить.
Вот с такими кадрами работать придется и мне? Может сразу написать отречение и пойти вместе с Лениным РСДРП основывать?
...гуманитарная часть моей личности всегда доминировала, и только стремление иметь запасной план в виде хорошо оплачиваемой работы заставило меня освоить геологию.
На меня надели белый, парадный мундир с большими золотыми «погонами» на плечах и не менее золотым, стоячим воротником. Дав слугам прилепить положенные по должности ордена, я посмотрелся в зеркало. Какой же я классный! В очередь, милые дамы — со всеми потанцевать не смогу. И прошу вас, не надо плакать — это же не последний прием!
Свобода слова — великая вещь: дай ее идиоту, и он сам расскажет, какой у него в голове бардак.
Не став утруждать себя ответом, я ... велел ... отправить Толстому приглашение на совместный воскресный молебен в местном храме с последующим чаепитием тет-а-тет. Даже если Лев Николаевич по итогам чаепития поймет, какая я циничная тварь и отходит меня тростью, я все равно буду очень доволен: это же, блин, Толстой! Какой смысл «попадать» в XIX век, если не пользоваться возможностью хотя бы немного посмотреть на людей, годами на меня взиравших со стен школьных и университетских кабинетов? А ну как откроется мне что-нибудь «эдакое»?
Религия каждого священна. Зачем гневить чужих богов, находясь на их территории, когда можно привлечь их на свою сторону?
Благодарность — это не для высшей знати, они слишком любили себя.
Лучше проиграть один бой, чем всю войну.
Один мужик учил жизни другого.
— Если драка неизбежна, то надо бить первым.
— А как понять, что драка неизбежна?
— Если бить первым, то драка неизбежна.
Верно говорят: биатлонист, шедший вторым, правильно воспользовавшись запасным патроном, первый пришел к финишу.
— Мужчины, они такие мужчины! — сказала мудрая шестилетняя женщина.
"Ты еще скажи, что физическая измена не считается и душой ты всегда с любимой женой! — рассмеялась, вспоминая все папины отмазки, которые проглатывала моя глупая мать. И к чему привело всепрощение? Итог всегда один. Не меняются такие мужики. Так и будут до конца своих дней бегать от одной к другой, строгая детей направо и налево. Суровая правда жизни!"
"...не было у меня еще ухажера, который в итоге не оказался бы редким засранцем. Если красивый, то обязательно бабник. Если богатый, то обязательно жадный. А если умный, то обязательно страшный. Короче, баланса достичь так и не удалось, к сожалению. И неважно, из какого мира мужик, будь он хоть драконом, хоть чертом лысым. Все они из одного теста слеплены!"
Конец страстей есть начало мудрости.
— У драгоценного камня не одна грань, — сказал китаец. — И возможно, каждая религия является умеренно истинной.
Первую четверть жизни человеку мешает то, что он для многого еще не созрел, а последняя четверть обычно омрачена сознанием, что многое уже не для него. И как коротки безоблачные годы человеческой жизни между этими двумя крайностями.