Когда ты хочешь прыгнуть с моста потому, что не видишь смысла жить, то у тебя море проблем. Когда ты прыгнул с моста, то у тебя только одна проблема – ты уже летишь с моста. И жить хочется с неистовой силой.
Самый универсальный грех — прелюбодеяние. Он включает в себя все остальные грехи.
Ну не нравятся мне девушки, у которых вокруг ладони крутятся торнадо, понимаете? Не привлекают они меня, по целому ряду причин. Когда я вижу красивых молодых девушек с торчащим из ладони охеренно здоровым черным вихрем, мне становится абсолютно понятно — серьезные отношения не для меня. Мимолетные интрижки, впрочем, тоже. Я вообще в монастырь уйду. Орочий. Есть у орков монастыри?
И как раньше в этом доме народ жил без ночных представлений?! Если до этой ночи всем было скучно, то с моим появлением сплетникам будет чем заняться. Может, с них тоже деньги за цирк собирать?
Есть вещи, которые просто не даны.
Сон – это тоже путешествие, из сегодня в завтра. Я всего лишь пару часов там повитаю, в этих глупых облаках, и утром проснусь реалисткой. Жаль, что мне не снятся сны.
– А чего все женщины хотят? – с сарказмом развёл руками Алан, – любви до гроба, красивых платьев, шикарных ресторанов, колечко с бриллиантом, свадебное путешествие, выводок деточек, дом у моря, бассейн с мячиком, золотистого ретривера, и чтобы всей этой большой семьёй устроить пикник на зелёной лужайке на заднем дворе, и запостить во все соцсети миллион фоточек с хештегом «счастье_это_семья».
любовь родителей к ребенку — самое чистое и настоящее, что может быть в этой жизни.
Кашлянув, я сказал:
- Быть может, бесчеловечно отказывать ему в такой малости, как слово.
... я верю всем сердцем в то, что я вам сказал. Я верю в это из любви к Франции. Что-то очень большое ждет и Германию и Францию после войны. Я верю также, как и мой отец, что солнце взойдет над Европой.
Взгляд утыкается в ее трусы. Синие. Простые. На причинном месте изображен ежик. Ежик, мать вашу! Я просто залипаю на нем. Таращусь, как ненормальный. Еж в ответ таращится на меня. Картина маслом.
Вот есть женщины, которых хочется носить на руках, которым хочется целовать ноги и подарить целый мир, решить любые их проблемы. А есть вот такие, рядом с которыми руки чешутся от желания придушить.
... я не умею, не страдая, обидеть человека, даже врага.
— Вернемся к нашим баранам, — продолжил невозмутимо Харальд. — Пока вы щелкали клювами и пролюбливали наших людей и наши предприятия…
— Про-люб-ли-ва-ли... — задумчиво перебил его негромкий голос Карла. — Какое интересное слово. Не знал, что такое существует.
Свойство такое у денег - даже когда их очень много, все равно не хватает.
... за проступок накажи, но больше не грызи, не перебирай подробности прошедшего, не смакуй и не точи за то, что уже понято и принято.
Есть что сказать – говори прямо, я не идиот, пойму. А все эти ваши женские штучки и интриганство до добра не доведут. Слова придумали именно для того, чтобы их говорить, а не умалчивать.
«Ездить быстро, целоваться медленно, танцевать так, как будто никто не видит». И, конечно же, «закрывать плохую книгу, уходить с плохого спектакля и прекращать отношения, которые не доставляют удовольствия», это же классика, Лея, как так? Надо уметь, учись, это правда пригодится.
Она отчетливо вспомнила годы брака. Ту поездку в Ахмадабад, когда Рамеш весь день не разрешал ей сходить в туалет. Ту ночь, когда она проснулась от того, что он ее душил. Как он заставлял ее держаться на шаг позади него и смотреть в землю, если они куда-то шли вместе. Как однажды в разгар сезона дождей выгнал ее из дома, и ей пришлось спать на мокром бетонном крыльце под дверью. Как проявлял ровно столько заботы, чтобы всегда поддерживать в ней надежду на лучшее. Вспомнила, насколько было проще подчиниться, чем дать отпор, и как она злилась на себя за то, что вела себя неправильно, потому что в противном случае он на нее не сердился бы. Перед тем как полностью подчинить Гиту своей воле, Рамеш дождался, пока все, кто ее любил, ушли из ее жизни. А потом он заставил ее поверить в то, что она именно такая, какой он ее видит: жалкая, никчемная, глупая, некрасивая, нелюбимая и недостойная любви.
– У тебя сейчас будет тяжелый период, Мила. Но ты выросла умной и рассудительной женщиной.
– Да уж. А хочется, как в детстве, накрыться одеялом. Поверить не могу, что в тринадцать хотела быть взрослой, и поскорее. Чтобы носить макияж, каблуки, это казалось пределом мечтаний. А оказывается, быть взрослой, это совершенно другое.
– Ты пришла к этому только в сорок? – мама смеется.
– Нет, – смеюсь вместе с ней. – Давно. Озвучила просто – впервые.
Ты спятил? Я не стреляю в собак!
– А что тут такого?
– Если буду стрелять в людей, меня назовут авторитетом, а если в собак – психопатом!
- Мой отец был тренером юношеской команды в местной спортивной школе и говорил каждый раз перед игрой: они будут думать, что победили, а вы сумейте повернуть счет в свою сторону, даже на последней минуте игры.
Эх, тяжела ты, ноша простого некланового миллионера!
Любить – так всем сердцем. Доверять – так во всём!
...правильно говорят, что красота не требует жертв, красота требует внимания.