Все книги
В «Избранное» выдающегося писателя Василия Ивановича Белова вошли самые известные его произведения, ставшие классикой русской литературы второй половины XX века — «Привычное дело», «Плотницкие рассказы», а также цикл новых рассказов «Повести об одной деревне».
«Городская» проза Василия Белова представлена романом «Всё впереди», вызвавшим в 80-е годы бурную полемику в прессе. И сегодня, в XXI веке, этот роман не утратил своей актуальности.
Для широкого круга читателей.
«Я мечтал о том, чтобы вся Германия взлетела на воздух, а мы вдвоем лежали бы, заживо засыпанные еще теплой золой и обломками, дыша последними остатками кислорода, и я потратил бы последний вздох на длинный, длинный поцелуй». Не слишком обеспеченный, но талантливый писатель получает весьма категоричное приглашение навестить замок Верхней Баварии. Здесь в полном уединении живет Александр фон Брюккен – сказочно богатый наследник одной из семей, обеспечивших военную мощь Третьего Рейха. О чем...
Воспоминания Ю.Б. Елагина (1910-1987), талантливого скрипача и тонкого знатока музыки, волею судеб после Второй мировой войны оказавшегося в Америке, охватывает страшное для российской культуры десятилетие – 1930-1940 гг. Книга восстанавливает многие неизвестные и забытые факты, касающиеся политики советской власти в области искусства и судеб людей творческих профессий в Советском Союзе. При достоверности воссоздания мрачной атмосферы тех лет, автора не покидает чувство юмора. «Укрощение...
Прощание автора с одной из самых знаменитых фэнтези-историй ХХ века. «Два Сердца» — история 9-летней девочки Сьюз, которая пытается спасти свою деревню от грифона, обосновавшегося в местном лесу. Жители мирились с налетами хищника, пока он ограничивался козами да овцами, но через некоторое время дело дошло до человеческих жертв. Когда Сьюз теряет свою лучшую подругу, она решает найти короля, чтобы он решил эту проблему. Так мы встречаемся со старыми знакомыми — королем Лиром и Магом...
Родился я через год после смерти Сталина. Природа долго присматривалась, подыскивая замену ушедшему интеллекту. В ясли-садик не ходил, а воспитывался старшей сестрой — первой на улице драчуньей и матершинницей. Но, несмотря на эти посулы, рос примерным, скромным мальчиком. В школе учился сначала плохо, потом не очень плохо, потом совсем хорошо, и окончил её с одной тройкой. В институт поступил — мечтал стать строителем. Но связался с хулиганами и бежал от них в армию. Служил три года в морских...
Георгий Раевский (наст, имя и фам. Георгий Авдеевич Оцуп; 1897/1898-1963) — поэт первой волны русской эмиграции, один из активных участников близкой к В. Ходасевичу литературной группы «Перекресток».
Выпустил в Париже три сборника стихотворений, которые в полном объеме вошли в настоящее издание. Дополнительно приводятся многочисленные отзывы о творчестве Г. Раевского его современников.
Примечание: раздел «Стихотворения разных лет» в бумажном варианте отсутствует.
Проясню малость ситуацию: дело в том, что я сейчас зациклился на одном довольно объемном рассказе, который планирую вот-вот закончить. Hо "вот-вот" — это не сегодня и уж тем более не завтра. Поэтому волей-неволей, желая отдохнуть, привожу в порядок древние фонды, заканчиваю незаконченное, ежели оно того стоит и так далее. Перед вами — типичный пример этой моей самоинвентаризации. Рассказ не идеален, потому и не был дописан сразу, однако после редакции стал, как мне кажется, читабелен. Главное —...
Джерзи Мэй во всем любит идеальный порядок. Даже шнурки на кроссовках должны быть завязаны идеально ровными бантами. Что уж говорить об идеальных балетных движениях! Но, увы, именно это Джерзи Мэй и не удается. Она чувствует себя такой неловкой на сцене и такой несчастной. И вот в кои-то веки ей предстоит выступить на сцене в самом прекрасном, самом розовом, самом волшебном принцессном платье, но как выучить танец? И тут-то оказывается, что неаккуратный, неугомонный, вечно все портящий младший...
Действие, описываемое в романе, развивается между событиями III и IV эпизодов. Рассказ ведётся о ученике Дарта Вейдера – Галэне Мареке с кодовым именем «Старкиллер», истребляющем джедаев, уцелевших после исполнения Приказа 66. Затрагивается также история дальнейшего становления самого Дарта Вейдера и раскрывается кое-что из прошлого других персонажей
История жизни и творчества замечательного писателя и мыслителя России XVIII века Дениса Ивановича Фонвизина. В книге даны яркие портреты Екатерины Второй, Г. Р. Державина, Н. И. Панина и многих других виднейших личностей той эпохи.
По воле судьбы этот император оказался как бы в тени других венценосных правителей России. В памяти потомков — великие реформы его отца, Александра II, Царя-Освободителя, погибшего от рук «народовольцев». Без преувеличения легендарна эпоха его сына, Николая II, вместившая в себя всё, что вообще может происходить в истории, — эпоха, завершившаяся мученической смертью венценосной семьи. Но не спешите с унылой школярской оценкой внешне неброского «периода контрреформ Александра III». На страницах...
Кажется, что уже все острова, материки и океаны давно открыты и исследованы, но это совсем не так. Где-то глубоко в недрах Земли или в глубинах океана есть еще много любопытного, скрытого от посторонних глаз. Открыв книгу, перелистывая страницу за страницей, можно ощутить себя капитаном дальнего увлекательного плавания. Может, следующий открытый материк будет именно вашим?
«Понятием гуманизм привыкли мы обозначать прежде всего то мощное движение, которое на исходе средних веков охватило сначала Италию, а потом и всю Европу и лозунгом которого был человек – свободная человеческая личность. Таким образом, основной и изначальный признак гуманизма – индивидуализм…»
«Под романтизмом в просторечии принято всегда понимать нечто, хотя и весьма возвышенное, но отвлеченное; хотя и поэтическое, но туманное и расплывчатое; а главное – далекое от жизни, оторванное от действительности… Человека отвлеченного, рассеянного, неуклюжего, непрактичного мы склонны называть романтиком…»
«Составляя список русской литературы XVIII и XIX века, можно идти по пути Марфы, которая печется о многом, и по пути Марии, избравшей благую часть.
Я избираю первый путь потому, что он, как кажется мне, продиктован исторической минутой. Все наше прошлое представляется на суд поколениям, следующим за нами людям, очень отличающимся от нас, потому что переворота большего, чем переживаем мы, русская история не знала по крайней мере двести лет (с Петра), а то и триста лет (Смутное время)…»
«Маленький норвежский городок. 3000 жителей. Разговаривают все о коммерции. Везде щелкают счеты – кроме тех мест, где нечего считать и не о чем разговаривать; зато там также нечего есть. Иногда, пожалуй, читают Библию. Остальные занятия считаются неприличными; да вряд ли там кто и знает, что у людей бывают другие занятия…»
«Лермонтов – писатель, которому не посчастливилось ни в количестве монографий, ни в истинной любви потомства: исследователи немножко дичатся Лермонтова, он многим не по зубам; для „большой публики“ Лермонтов долгое время был (отчасти и есть) только крутящим усы армейским слагателем страстных романсов. „Свинец в груди и жажда мести“ принимались как девиз плохенького бретерства и „армейщины“ дурного тона. На это есть свои глубокие причины, и одна из них в том, что Лермонтов, рассматриваемый сквозь...
«На доклад мой, озаглавленный «Народ и интеллигенция», было сделано очень много возражений, устных и печатных. То, о чем я буду говорить сегодня, представляет развитие все той же темы.
Защищать себя от упреков я не хочу, но защищать свою тему буду. Если у самого меня действительно не хватило голоса (как сказал Д. С. Мережковский), то тема моя, я в этом уверен, рано или поздно, погасит все докучные партийные и личные споры…»
«Перед вечером раздался звонок, вошли незнакомые молодые люди и повезли меня заниматься недобросовестным делом: читать старые и пережитые мною давно стихи на благотворительном вечере в пользу какого-то очень полезного и хорошего предприятия…»
Путешествия по Тунису, Польше, Испании, Египту и ряду других стран — об этом путевая проза известного критика и прозаика Сергея Костырко, имеющего «долгий опыт» невыездной советской жизни. Каир, Барселона, Краков, Иерусалим, Танжер, Карфаген — эти слова обозначали для него, как и для многих сограждан, только некие историко-культурные понятия. Потому столь эмоционально острым оказался для автора сам процесс обретения этими словами географической — физической и метафизической — реальности. А также...
«Время летит. Не успеете вы оглянуться, и живые люди уже перешли в царство теней. Летит оно в последние годы с такой же предательской быстротой, как для тех, кто должен высиживать месяцы и годы в одной комнате; а с ним стушевывается в памяти множество фактов, штрихов, красок, из которых можно создать нечто, или – по меньшей мере – восстановить…»
Все началось с того, что семья Холмсов переехала в новый дом, который находится в лесу. Единственным, кто слышал жуткий лай исчезающих без следа собак, был Купер. В это трудно было поверить, но собаки-призраки существовали на самом деле. И однажды они напали на него.
Двенадцать Королевств — параллельный мир, существующий на грани нашей реальности. В этом мире, причудливой смеси китайской мифологии, идей Конфуция и Лао-цзы, дети рождаются из плодов священных деревьев, в ночной тьме рыщут демоны-йома, а власть правителя незыблема, ибо освящена небесами, причём в прямом смысле этого выражения — тот, на кого падёт выбор священного зверя кирина, обретает божественную власть и вечную жизнь. Боги, монстры, сэннин, зверолюди, зверодемоны — здесь привычная...