Все книги
«Существует мнение – мне не раз приходилось выслушивать его от заинтересованных людей, – будто в редакциях журналов не читают рукописей неизвестных авторов, будто нужна „протекция“, чтобы статья была напечатана или даже только прочитана, будто вообще печатаются только произведения личных знакомых и „знаменитостей“. Это одно из самых неосновательных представлений о редакционных порядках…»
«Охлаждение русских читателей к г. Тургеневу ни для кого не составляет тайны, и меньше всех – для самого г. Тургенева. Охладела не какая-нибудь литературная партия, не какой-нибудь определенный разряд людей – охлаждение всеобщее. Надо правду сказать, что тут действительно замешалось одно недоразумение, пожалуй, даже пустячное, которое нельзя, однако, устранить ни грациозным жестом, ни приятной улыбкой, потому что лежит оно, может быть, больше в самом г. Тургеневе, чем в читателях…»
«…К чему бы он ни стремился, чего бы ни искал – судьба допускала его до конца стремлений, а в самом конце подсекала достигнутые успехи и разрушала все его достижения. Она невзлюбила Никифорова с самого его рождения и приуготовила ему несчастье уже в младенчестве. Это она подтолкнула руку его няньки, чтоб та выронила младенца, и свихнула его позвоночник, сделав Семена Гавриловича на всю жизнь физически недоразвитым и горбатым. Судьба дала ему ум и талант – и на каждом шагу мешала проявить свои...
«Лев Николаевич Толстой, обходя как-то передвижную выставку, сказал: «Что это вы все браните Волкова, не нравится он вам? Он – как мужик: и голос у него корявый, и одет неказисто, а орет истинно здоровую песню, и с любовью, а вам бы только щеголя во фраке да арию с выкрутасами».
Пожалуй, оно так и было…»
«Художники говорили о Брюллове, что он хороший математик, окончил университет и слушал лекции по математике в Англии. Математики уверяли, что он музыкант, кончивший консерваторию, а музыканты возвращали его снова в лоно художников. Где учился и что окончил Брюллов – этого я не знаю; похоже на то, что он прошел и университет, и Академию художеств, и консерваторию. Уж очень одаренной была его натура, и казалось, что ему ничего не стоило изучить все три специальности…»
«…Он был небольшого роста, крепкого телосложения, точно налит свинцом: лицо его выражало деловитость, озабоченность, какая бывает у врачей или бухгалтеров, но не имело ярко выраженных черт, было довольно прозаично и не останавливало на себе особого внимания. Из-под широких полей мягкой шляпы виднелись густые усы и борода клином. На нем было пальто по сезону, а в руках толстая сучковатая палка. Походка была твердая, быстрая, решительная. Постукивая на ходу своей увесистой дубинкой, человек этот...
В книгу вошли три романа известного литовского писателя, ныне живущего в Израиле. Все они стали ярким событием в литературной жизни. Действие их происходит в годы Второй мировой войны, и трагедию еврейского народа автор воспринимает как мировую трагедию. «Там дальше — тоже гетто, — пишет Мерас. — Только и разница, что наше гетто огорожено, а там — без ограды».
«Он был четырнадцатым и последним, самым любимым ребенком в семье директора гимназии. Воспитывала его мать, поскольку отец будущего химика ослеп после рождения своего сына и умер. Известно, что в гимназии Менделеев не отличался особым прилежанием. И особенно не любил закон божий. В 15 лет Дмитрий Менделеев окончил гимназию…»
В первые дни войны Сталин находился в полной прострации. В 1941 году немцы «гнали Красную Армию до самой Москвы», так как почти никто в СССР «не хотел воевать за тоталитарный режим». Ленинградская блокада была на руку Сталину желавшему «заморить оппозиционный Ленинград голодом». Гитлеровские военачальники по всем статьям превосходили бездарных советских полководцев, только и умевших «заваливать врага трупами». И вообще, «сдались бы немцам – пили бы сейчас «Баварское»!». Об этом уже который год...
В книге представлены 105 принципов успеха, сформулированных великим гуру бизнеса XX века Коносуке Мацусита, основателем Matsushita Electric, создавшей такие известные бренды, как Panasonic, Technics и National.
Все принципы очень просты, но одновременно и чрезвычайно глубоки, так как основаны на целостном понимании закономерностей бизнеса, жизни и психологии человека.
Книга ориентирована на широкую аудиторию.
«Слабые люди верят в удачу, а сильные, в причину и следствие» — именно так всегда считал Виктор Павлович Сировский. Он знал, что только сильным и решительным в этой жизни достается все, что они пожелают. А остальным, остается только одно — доедать крохи, со стола более сильных или помирать от голода. Вот и сейчас, выслушав в очередной раз рассказ Плахи, он понял, что это не просто удача, это заслуженная награда. Награда за долгие годы упорного труда, за долгие годы нервного напряжения… да за...
Книга повествует о различных этапах жизни и деятельности разведчика-нелегала «Веста»: учеба, подготовка к работе в особых условиях, вывод за рубеж, легализация в промежуточной стране, организация прикрытия, арест и последующая двойная игра со спецслужбами противника, вынужденное пребывание в США, побег с женой и двумя детьми с охраняемой виллы ЦРУ, возвращение на Родину. Более двадцати лет «Весты» жили с мыслью, что именно предательство послужило причиной их провала. И лишь в конце 1990...
У лорда Пирса Керриера есть все, кроме невесты. И он полюбил очаровательную незнакомку, едва увидев ее в лодке, приставшей к побережью Корнуолла. Когда зеленоглазая красавица Иден ответила лорду Пирсу взаимностью, казалось, что счастью молодоженов не будет конца… Но что он скажет, когда узнает, что искусству дарить неземное блаженство в постели его супруга обучалась в борделе?
Ослепительная звезда Голливуда, перенеся сложную операцию, вынуждена уйти из кинобизнеса. Деловая и деятельная, она не может просто опустить руки и отойти от дел. Бывшая кинозвезда Ариэль Харт покупает крупную компанию по транспортировке грузов, вкладывая в новый бизнес всю душу, энергию и время, не зная, что все дела хочет прибрать к рукам коррумпированный делец с Уолл-стрит, не гнушающийся ни грязными приемами, ни привлечением на свою сторону бандитов-убийц. Страх и счастье, радость и боль,...
В день своей свадьбы Нора чувствовала себя счастливейшей из женщин. Она шла под венец с верой в себя и свою любовь. Она могла бы без колебаний вверить Брайану даже свою жизнь. Однако жених бросил ее в день свадьбы. Брайан даже не потрудился объяснить свой поступок, он попросту не пришел… Нора была в отчаянии, боль и стыд душили ее. Ну что ж, жизнь преподала ей жестокий урок, и нужно извлечь из него пользу. Никто больше не будет смотреть на нее свысока. А еще — и это самое главное — никто больше...
«Страшный 1937 год», «Большой террор», «ужасы ГУЛАГа», «сто миллионов погибших», «преступление века»… Этот демонизированный образ «проклятой сталинской эпохи» усиленно навязывается общественному сознанию вот уже более полувека. Этот черный миф отравляет умы и сердца. Эта тема до сих пор раскалывает российское общество – на тех, кто безоговорочно осуждает «сталинские репрессии», и тех, кто ищет им если не оправдание, то объяснение. Данная книга – попытка разобраться в проблеме Большого террора...
«…Старичок-фельдмаршал сказал: – Ан, вон ордонанс мой… Тебя как, батюшка-майор, звать? – Премьер-майор Александра Суворов, ваше сиятельство! – восторженно крикнул сухощавый юноша, ступивший к столу из темноты. – Вот и ладно, мил друг… Вот и скачи-ка ты, душа Алексаша, к левому флангу, к самому князю Голицыну, и сей ордонанс от меня в обсервационный корпус передай, да еще и словами також скажи, чтобы строили фрунт обер-баталии в пять линей кареями, кавалерию, штоб всю в резервы за лес, а мост...
«…Боярыня Морозова и княгиня Урусова – раскольницы. Они приняли все мучительства за одно то, что крестились тем двуперстием, каким крестился до них Филипп Московский, и преподобный Корнилий, игумен Печерский, и Сергий Радонежский, и великая четверица святителей московских. Во времена Никона и Сергий Радонежский, и все сонмы святых, до Никона в русской земле просиявшие, тоже оказались внезапно той же старой двуперстной «веры невежд», как вера Морозовой и Урусовой. Это надо понять прежде всего,...
«…Казацкая грамота «Роспись об Азовском осадном сидении донских казаков», привезенная на Москву царю Михаилу Федоровичу азовским атаманом Наумом Васильевым, это трехсотлетнее казацкое письмо, по совершенной простоте и силе едва ли не равное «Слову о полку Игореве», – страшно, с потрясающей живостью, приближает к нам ту Россию воли, крови и долга, какой мы разучились внимать.
Торопливо, хотя бы кусками, я постараюсь пересказать это казачье письмо…»
Каждая девушка ждет своего принца. Мы часто придумываем его начитавшись книг.Мы награждаем его некими качествами только ни когда не задумываемся чем эти качества грозят нам. Вот так и Мила наконец нашла своего принца. Только....
Кто такой Тениэль? Обманщик готовый ради достижения цели пойти на все? Нежный и заботливый влюбленный или злобный демон? В этом героине моего романа предстоит разобраться самой. А самое главное понять где, правда, а где ложь. И какое из этих трех лиц его настоящее.
Таинственный древнеегипетский артефакт. В эзотерических текстах его называют астрариумом. Считается, что он дарует своему хозяину бессмертие. Возможно, он побывал в руках самого Моисея, а впоследствии принадлежал таинственному «последнему фараону» Нектанебу II, судьба которого неизвестна… Поначалу англичанин Оливер, которому этот артефакт достался от трагически погибшей жены, не верит в древние легенды. Но постепенно он убеждается: астрариум действительно обладает очень необычными свойствами. ...
Знаешь, чему учат в Школе привидений? Самым необходимым вещам! Каждый порядочный призрак должен уметь управлять полётом, преодолевать препятствия, протискиваться в замочную скважину и, конечно, пугать людей. Побывать на уроках в этой Ночной школе ты можешь вместе с самым очаровательным, умным и бесстрашным привидением в мире по имени Страшилка Стелла. Она ещё очень мала, но уже обладает несгибаемой волей и твёрдой верой в чудо, а также выполняет сложнейшие пируэты в воздухе. А что ещё делать,...
«…Неужели добросердечность, неужели «мораль» будут уместны везде, кроме литературы?
Неужели только в литературе, под предлогом службы «идеям», будут разрешены и похвальны всякая злопамятность, всякая желчь, всякий яд, всякое упорство и всякая гордость, даже из-за неважных оттенков в этих идеях?
Нет! Не верю я этому! Не хочу верить – неисправимости этого зла! Не хочу отчаиваться…»