Книги Мария Зайцева
— Ну что, страннички, — вожак бандитов оглядывает замерших в испуге путников, скалится, показывая знатную прореху между передними зубами, — повеселимся? Ночь такая сегодня… Особенная… — Ты прав, Щербатый, — подает голос весельчак из угла, — особенная ночь. Для тебя. А в слеующую секунду все вокруг срывается в бешеный водоворот: из угла летят на бандитов две черные лохматые тени, луна остро блестит на оскаленных пастях с белыми-белыми клыками. Через мгновение клыки эти становятся красными… ...
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: ...
— Отпусти меня, Данияр! — кричу я, толкая еще сильнее каменную грудь, в безнадежной попытке вырваться, — я — не твоя невеста! Не твоя! И никогда ею не буду! Оба мои запястья перехватывает огромная крепкая ладонь, Байматов держит, не позволяя мне дернуться, смотрит серьезно и напряженно: — Моя. Я сказал тебе уже это. Моя. Никого рядом с тобой не будет, поняла? Никогда. Если хочешь кому-то плохого, просто начни ему улыбаться… Я вернулась на родину, оставив в Москве свою прежнюю жизнь, друзей,...
Не может такого быть! Просто не может быть, чтоб вот так вот, среди белого для, в коридоре университета, ее прижимали, целовали, против ее желания, ее воли, насильно. Да еще и так грубо, так жестоко. Да еще и сразу двое. Одновременно. Это кошмар. Кошмар, не иначе. Просто надо проснуться. Но никак. Никак! Девочки, это параллельная реальность, моя игра разума, возможная только в ночь Хэллоуина. Как бы все было, если б парни были чуть жестче и беспринципней, а Вася не такой стойкой и...
— Хочу тебя адски. — Уходи. — Это я говорю, правда? Мой же голос? А чего такой хриплый? — Настя… — он наклоняется ниже, приподнимает меня за подбородок, и взгляд его совершенно дурной, пьяный и безумный. Он в первый раз вот так сам пришел. До этого мы лишь сталкивались, случайно, судьба сводила, не в силах перестать издеваться надо мной… — Настя… Я же… Я же не выдержу, понимаешь? Я уже не выдерживаю! Я ничего не отвечаю. В его голосе — угроза пополам с мучительным желанием, с болью...
Он смотрел на меня так, словно я уже принадлежала ему. Нагло, с уверенностью восточного падишаха, которому привезли очередную наложницу. И его задача — лишь ткнуть лениво пальцем, подзывая ту, что понравилась больше других… Меня это взбесило тогда, полгода назад. Захотелось показать этому зарвавшемуся иностранцу, что здесь не его восточная родина. А я — не бессловесная женщина, к которым он привык там, у себя…
Показала.
Всем показала.
Особенно, себе показала.
Бойтесь своих желаний! Я вот захотела очутиться в мире, где нет вездесущего ИИ, отнимающего работу у честных офисников… И попала в мир оборотней! И что мне теперь делать? Как что? Работать! С подбором персонала у них совсем туго, а про специалистов по кадрам тут и слыхом не слыхивали! Все по старинке, через “пристальное внимание” босса или родство… Надо наводить порядок! Что? Все равно “внимания” босса не миновать? Ну… Использовать его можно по-разному. Это вам любой грамотный HR подтвердит… ...
— Лаура… — поворачиваюсь обратно, со всем вниманием и почтением смотрю на босса, — эту юбку… Больше не надевай в офис. — Тебе не понравилось? — невинно уточняю, проводя ладонью по поясу… Как раз в районе пуговки, той самой, на которой эта юбка и держится. — Понравилось, — тяжело роняет он, — и, уверен, что не мне одному… Потому не носи. А белье — носи. Поняла? Еще раз так сделаешь, накажу. — Хорошо, Адиль, — смиренно киваю я и выхожу за дверь, не забыв напоследок чуть распахнуть юбку,...
Это — полный и окончательный трындец, который только и может случиться в жизни любого нормального мужика. Хотеть женщину, на которую тебе, по-хорошему, да и по-плохому тоже, даже смотреть не стоило никогда. За всю свою жизнь я насмотрелся вдоволь таких жестких трешовых ситуаций, и думал, что прививку получил от подобного. А! Еще над бесом в ребро ржал. У нормального мужика никакого беса в ребро быть не может. Он головой думает, нормальный мужик, а не… Мне кажется, в то время, когда я такие...
Этот наглец в сплетнях, словно собака в блохах. И все эти сплетни касаются его и баб. Многочисленных. Разнообразных. И если для него это без разницы, отряхнулся и дальше пошел, кобель, то для меня и моей репутации такие вещи чувствительны.
Потому все взгляды лучше игнорировать.
Целее буду.
Во всех смыслах…
Вот только удастся ли это сделать?
— Нет! Это все глупость, неправда… Я отступаю к стене, не сводя взгляда со своего захватчика. Ежусь от пронизывающего жадного взгляда, но все же стараюсь сохранять силу духа. Не дрожать. — Правда. Ты теперь — моя. Он рычит и двигается ко мне. Быстро! Очень быстро! Я не успеваю убежать… Я поехала на свою родину в гости к бабушке и подумать не могла, что меня пригласили для того, чтоб выдать замуж. Насильно. За самого страшного мужчину, которого я когда-либо встречала. Огромного. Пугающего....
Дэн прихватывает зубами тонкую кожу на шее девушки, в районе пульсирующей венки. Обжигает голодным дыханием, пугает несдержанностью своего дикого порыва. Аманда моментально перестает плакать, осознав, что происходит что-то не то, замирает натянутой струной в его руках. Дэн чувствует ее испуганное напряжение, но мозг не проясняется совершенно, губы исследуют ложбинку возле ключицы, руки неосознанно сжимают крепче, притягивая еще ближе, еще теснее, подчиняя своей власти. Еще чуть-чуть… Он...
— С кем ты здесь жила, сладкая? Зверь смотрит, как и всегда. Плотоядно, темно и страшно. До мурашек по коже. — Это не твое дело. С другим человеком. Сказала, а в горле — ком. От обиды и страха. Оскорбись, Зверь, назови тварью! И уходи! Не мучай меня больше! — С другим? — голос его становится совсем низким, жутким. И лицо словно чернеет. — И ребенок тоже от него? — Да! — тут, главное, взгляд не отводить. И я не отвожу. Уходи, Зверь! Он подается ко мне всем телом, молча, страшно, словно...
Ранее выкладывалась под названием "Училка на замену", текст полностью переработан. Она сразу подумала, что новый преподаватель странный… Слишком грубый, слишком немногословный… Как оказалось, он ВООБЩЕ не преподаватель! А еще оказалось, что он очень круто целуется! И теперь она знает, что потребует за свою помощь в одном серьезном деле… *** В тексте будет нецензурная лексика! И горячие постельные сцены! И герой старше героини и совсем не пай-мальчик! Внимательно смотрим предупреждения,...
Современные любовные романы, Короткие любовные романы, Эротика, Остросюжетные любовные романы, Романтическая эротика
Они меня целовали.
По очереди.
Ревниво отнимали друг у друга, ловя мой испуганный взгляд и даже не пытаясь скрыть голодные волчьи оскалы.
Жадно впивались в испуганно распахнутые губы глубокими безумными поцелуями. Не поцелуями даже — укусами. Меня трясло и ломало от каждого прикосновения, словно ток под кожу пустили!
Это было одновременно больно, страшно и… невероятно сладко.
Темный силуэт в дверном проеме. Жесткий черный взгляд. Татухи на мощных предплечьях.
Голос грубый.
А губы слишком пухлые для такого демона…
И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?
Он — одна из причин моих проблем, не считая долга и кричащего младенца.
Мой проклятый отчим.