Вот - пересилила наконец предубеждение и прочитала про толстушку.
Весь рассказик - про то, как женщина борется со своим чувством неполноценности и доказывает себе и миру право на существование.
Если уж действительно так важен собственный вес - то выхода два: терапия или активное похудение.
Грустная история, спасибо, что короткая.
И как слоган: каждой пышке - по генеральному))
Отзывы о книгах
грустно
наивно
глупо
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
мило
романтично
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
милонаивноМилая зарисовочка.
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
в отпуск
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
мило
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
А в реале такие заикающиеся шептуньи есть?
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
наивноглупо
Мы вышли из здания, и когда начали пересекать парковку, Сережа вдруг закричал. – Вон-вон-вон, – и указал на выезжающий с места автомобиль. – Волк, который хотел утащить колобка, – сын переиначил все мною сказанное. – Тот дядя, который дал тебе деньги? – Да! – В белой машине? – Да. – Бежим к нему, – я покрепче сжала ладонь сына. – Стойте! Машина резко затормозила, и мы с Сережкой приблизились к окну. Я достала из кармана пять тысяч и, распрямив банкноту, потрясла ей. Темное стекло стало...
милонаивнов отпуск
мудроКак замечательно прочесть такую сказку на ночь! После себя она оставила один позитив и заряд прекрасного настроения.
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
грустномило
Мы вышли из здания, и когда начали пересекать парковку, Сережа вдруг закричал. – Вон-вон-вон, – и указал на выезжающий с места автомобиль. – Волк, который хотел утащить колобка, – сын переиначил все мною сказанное. – Тот дядя, который дал тебе деньги? – Да! – В белой машине? – Да. – Бежим к нему, – я покрепче сжала ладонь сына. – Стойте! Машина резко затормозила, и мы с Сережкой приблизились к окну. Я достала из кармана пять тысяч и, распрямив банкноту, потрясла ей. Темное стекло стало...
милонаивно
познавательномудро
– Опять жрешь? Бутерброд замер у открытого рта. – Не жру, а ем, – постаралась ответить спокойно, хотя внутри вскипела волна негодования. Муж лишь покачал головой и протянул: – Есть на ночь вредно. Я спать. Мне рано вставать. Будто назло ему, я поднялась со стула и, откусив бутерброд, задала волнующий меня вопрос. – Почему не сказал, что на праздничный вечер у тебя пригласительное на двоих? – А зачем? – Я бы хотела пойти с тобой. Дима выдержал небольшую паузу, а потом...
глупо"Ему бы не понравилось... Он бы разозлился..."
Понапридумывала себе всяческих отмазок и увязла в нищите. Полбеды сама, но гордыня не позволяет даже ради ребёнка адекватно себя повести. Не дочитала этот бред про "самоотверженность"....
Понапридумывала себе всяческих отмазок и увязла в нищите. Полбеды сама, но гордыня не позволяет даже ради ребёнка адекватно себя повести. Не дочитала этот бред про "самоотверженность"....
Мы вышли из здания, и когда начали пересекать парковку, Сережа вдруг закричал. – Вон-вон-вон, – и указал на выезжающий с места автомобиль. – Волк, который хотел утащить колобка, – сын переиначил все мною сказанное. – Тот дядя, который дал тебе деньги? – Да! – В белой машине? – Да. – Бежим к нему, – я покрепче сжала ладонь сына. – Стойте! Машина резко затормозила, и мы с Сережкой приблизились к окну. Я достала из кармана пять тысяч и, распрямив банкноту, потрясла ей. Темное стекло стало...
милонаивно
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
Прочитал и забыл
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
мило
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
наивно
— Что мы делаем? — проговорил муж. Я затаила дыхание, чтобы не выдать свое присутствие, боясь даже моргнуть. — Ты не любишь Юну. А я не люблю Стаса. Это замужество... — После него ничего не изменится. Кольца на пальцах не помешают нам встречаться. Кровь застучала в висках. — Я хочу быть с тобой. не бросай меня только, — почти умоляюще сказала Даша, и на моих глазах проступили слезы. Не могу поверить... — Не брошу, ты что? В тебе растет мой ребенок... Ребенок? Сестра беременна не от...
наивно
— Что мы делаем? — проговорил муж. Я затаила дыхание, чтобы не выдать свое присутствие, боясь даже моргнуть. — Ты не любишь Юну. А я не люблю Стаса. Это замужество... — После него ничего не изменится. Кольца на пальцах не помешают нам встречаться. Кровь застучала в висках. — Я хочу быть с тобой. не бросай меня только, — почти умоляюще сказала Даша, и на моих глазах проступили слезы. Не могу поверить... — Не брошу, ты что? В тебе растет мой ребенок... Ребенок? Сестра беременна не от...
наивно
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
наивно
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
милонаивно
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
милонаивно
— Что мы делаем? — проговорил муж. Я затаила дыхание, чтобы не выдать свое присутствие, боясь даже моргнуть. — Ты не любишь Юну. А я не люблю Стаса. Это замужество... — После него ничего не изменится. Кольца на пальцах не помешают нам встречаться. Кровь застучала в висках. — Я хочу быть с тобой. не бросай меня только, — почти умоляюще сказала Даша, и на моих глазах проступили слезы. Не могу поверить... — Не брошу, ты что? В тебе растет мой ребенок... Ребенок? Сестра беременна не от...
грустномило
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
милонаивно
– Привет, Котенок! Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева. – Привет. Что это на него нашло? Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты. – Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою. – Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей. Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена. Она вцепилась в мою правую...
милонаивно
— Что мы делаем? — проговорил муж. Я затаила дыхание, чтобы не выдать свое присутствие, боясь даже моргнуть. — Ты не любишь Юну. А я не люблю Стаса. Это замужество... — После него ничего не изменится. Кольца на пальцах не помешают нам встречаться. Кровь застучала в висках. — Я хочу быть с тобой. не бросай меня только, — почти умоляюще сказала Даша, и на моих глазах проступили слезы. Не могу поверить... — Не брошу, ты что? В тебе растет мой ребенок... Ребенок? Сестра беременна не от...
милонаивнов отпускромантично
— Что мы делаем? — проговорил муж. Я затаила дыхание, чтобы не выдать свое присутствие, боясь даже моргнуть. — Ты не любишь Юну. А я не люблю Стаса. Это замужество... — После него ничего не изменится. Кольца на пальцах не помешают нам встречаться. Кровь застучала в висках. — Я хочу быть с тобой. не бросай меня только, — почти умоляюще сказала Даша, и на моих глазах проступили слезы. Не могу поверить... — Не брошу, ты что? В тебе растет мой ребенок... Ребенок? Сестра беременна не от...