Книги Александр Фрост
Боевая фантастика, Космическая фантастика, Попаданцы, Героическая фантастика, Самиздат, сетевая литература
Создано с помощью нейросети. -- Сорок кампаний. Ни одного поражения. И бокал отравленного вина на собственном триумфе — потому что маршал, выигравший все войны, стал не нужен. Кассий Валдар открыл глаза в чужом теле. Девятнадцать лет, парадный мундир не по плечу, космический флот вместо конницы — и место двадцать третьего в очереди наследования Дома Нахимовых. Рода, который триста лет живёт славой великого предка и давно разучился воевать. Митьку Нахимова всерьёз не воспринимает...
1920 год. Город вышел из тифа, потеряв за зиму столько людей, сколько в нём жило до войны. Новая власть не принимает город, а переустраивает его: национализация, трудовая повинность, карточки, уплотнение. В августе убит заведующий продовольственным отделом, и через шесть часов дело забирает чрезвычайная комиссия: контрреволюция. По нему берут одиннадцать человек, из которых двое — учитель и священник. Морозов успел пробыть на квартире двадцать минут и запомнить семь вещей. Убитый впустил и сел...
Создано с помощью нейросети. *** Приказчик прятался от векселей пять месяцев. Женщина ушла от мужа и меняла жильё четырежды. Весовщик дал показания против хозяина и жил под чужой фамилией, не выходя из комнаты. Все трое сняли углы под вымышленными именами и платили вперёд, чтобы хозяйки не задавали вопросов. Все трое прятались от разных людей, в разных концах города, и знать друг друга не могли. Всех троих нашли. Начальник Сыскной управы Андрей Ремизов две недели не может понять не кто...
Создано с помощью нейросети. *** Тысячу лет он был архимагом тьмы — тем, чьё имя произносили шёпотом и с оглядкой, тем, кто повидал больше смертей и предательств, чем способен вместить человеческий разум. А теперь он открывает глаза в теле семнадцатилетнего юноши, истекающего кровью от трёх ножевых ранений — подарка от собственных родителей, решивших, что чужое завещание важнее чужого сына. Александр Дренмор не хотел ни власти, ни мести, ни новой войны. Он хотел лишь одного — покоя....
Москва, январь 1914 года. Морозов приехал сюда с чином, замечанием в формуляре и репутацией человека, которого убрали из столицы. В московском отделении не любят присланных, и новому по обычаю сдают самое дрянное: дело о неизвестной, пролежавшей три года в земле за Лазаревским кладбищем. Три листа, никаких примет, личность не установлена. У неё есть только четыре вещи: дорогие ботинки, черепаховый гребень, одна серьга — и жетон городских боен, который в опись даже не внесли. И то, чего в ноябре...
Москва, январь 1914 года. Морозов приехал сюда с чином, замечанием в формуляре и репутацией человека, которого убрали из столицы. В московском отделении не любят присланных, и новому по обычаю сдают самое дрянное: дело о неизвестной, пролежавшей три года в земле за Лазаревским кладбищем. Три листа, никаких примет, личность не установлена. У неё есть только четыре вещи: дорогие ботинки, черепаховый гребень, одна серьга — и жетон городских боен, который в опись даже не внесли. И то, чего в ноябре...
Создано с помощью нейросети. *** Единственный свидетель по убийству в подъезде на улице Кедрина трижды приходит в полицию сам. На третьем допросе он говорит, что видел мужчину в полуметре под лампой, помнит его целиком, кроме лица, и что лицо было неправильное и шевелилось. Психолог пишет: острая реакция на стресс, показания оценивать критически. Свидетеля закрывают. Майор Астахов слышит об этом в курилке и узнаёт два слова, которые за три года слышал пять раз. От девятнадцатилетней...
Создано с помощью нейросети. *** Весной Кожевенный овраг делается руслом, и из него вытаивает всё, что скопилось за зиму. В этом году из него вытаял человек. Мужчина лет тридцати, битый по затылку, с узлом дорожных вещей и сорока двумя копейками в кармане. Ни бумаг, ни примет, ни имени. Управа благочиния готова хоронить за счёт города: дознание начинается с заявления, а заявления нет. За полгода его никто не хватился. Начальник Сыскной управы Андрей Ремизов берёт дело себе — и получает...
Создано с помощью нейросети. *** Заречный парк, шесть утра, туман. У старой танцплощадки лежит девятнадцатилетняя студентка. Деньги при ней, телефон при ней, следов борьбы нет. Рядом на плитке ровно стоит стакан с кофе из кофейни, которая закрылась четыре часа назад. Эксперт разводит руками: девушка здорова и мертва. Причины смерти нет. Единственная примета — тонкая линия на шее, которую видно глазом и не видно под микроскопом. Майор Астахов ведёт дело как обычное убийство: ночной беговой...
Москва, апрель 1914 года. За Каланчёвской площадью, на пустыре между складами и Красным прудом, находят убитого мужика в сибирских сапогах. Дело идёт по разряду, который в отделении называют вокзальным: приезжий без документов, карманы вывернуты, опознавать некому. Таких в Москве за год полсотни, и раскрывается едва треть. Только у этого не сняли ни сапог, ни полушубка, а в грязи, в двух аршинах от его руки, Морозов впервые за три месяца в Москве видит гаснущий зелёный след — вещь, которую...
Москва, апрель 1914 года. За Каланчёвской площадью, на пустыре между складами и Красным прудом, находят убитого мужика в сибирских сапогах. Дело идёт по разряду, который в отделении называют вокзальным: приезжий без документов, карманы вывернуты, опознавать некому. Таких в Москве за год полсотни, и раскрывается едва треть. Только у этого не сняли ни сапог, ни полушубка, а в грязи, в двух аршинах от его руки, Морозов впервые за три месяца в Москве видит гаснущий зелёный след — вещь, которую...
Создано с помощью нейросети. *** Магистра Ольхина нашли в четвёртом часу ночи во втором ярусе гильдейского архива — там, где нет окон и куда есть ключи у семерых. Рядом лежала опрокинутая стремянка. Гильдия за восемь часов решила, что это несчастный случай. Начальник Сыскной управы Андрей Ремизов приезжает на место и первым делом спрашивает, где свеча. Свеча стоит на полке в двух саженях от тела, прогоревшая ровным столбиком. К вечеру его снимут с дела: он лицо заинтересованное. Ольхин...
Июль 1914 года, Москва. У Морозова шестнадцать дней до медицинского освидетельствования, на котором департамент полиции сличит его приметы с паспортной книжкой. В книжке значится рубец от ожога на левом предплечье. Рубца нет. Подделать нельзя, купить врача — значит перестать быть тем, кем он прожил здесь полтора года, бежать некуда. Остаётся единственный ход: оспорить не приметы, а саму запись — и доказать, что особые приметы в этой империи пишет усталый волостной писарь со слов, не глядя. И...
Июль 1914 года, Москва. У Морозова шестнадцать дней до медицинского освидетельствования, на котором департамент полиции сличит его приметы с паспортной книжкой. В книжке значится рубец от ожога на левом предплечье. Рубца нет. Подделать нельзя, купить врача — значит перестать быть тем, кем он прожил здесь полтора года, бежать некуда. Остаётся единственный ход: оспорить не приметы, а саму запись — и доказать, что особые приметы в этой империи пишет усталый волостной писарь со слов, не глядя. И...
Создано с помощью нейросети. *** Летом в нижней стороне Стрежня начали умирать дети. Огневица приходит с водой, и лекарь Штоф третью неделю ходит по дворам и велит кипятить, а над ним смеются. В ту же неделю на стройке подрядчика Опалева находят десятника Гурия Свищёва — он упал в котлован с доски. Упал на затылок, идя вперёд. За два часа до этого он запретил водовозу брать воду из старого колодца, который артель откопала девять дней назад. На плите, снятой с того колодца, вырезано два...
Весна 1916 года. Год назад Морозов настоял на том, чтобы четверым обокраденным вернули не вещь, а выбор: приехать, объяснить и предложить решить самим. Один отказался, вдова продала за четыре рубля, а в тверской деревне Заречье старуха Кузьмина взяла — «от деда лежала, пущай лежит». В мае приходит известие: она слегла на Рождество, пролежала четыре месяца и умерла на Светлой неделе. Ни боли, ни жара, ни кашля — одна слабость, при полной памяти до последнего дня. А в феврале в том же дворе была...
Петербург, январь 1914 года. До отъезда в Москву у Морозова две недели, и он собирается потратить их на прощания. Вместо этого он обнаруживает, что в его комнату входили: отперли ящик стола, посмотрели на медную застёжку, которую он пятый месяц держит у себя незаконно, — и не взяли. На другой день по департаменту назначается полная ревизия вещественных доказательств. Год он ловил тех, кому подкладывали виноватых. Теперь подкладывают ему: сперва улику, потом деньги в конверте с запиской...
Петербург, март 1913 года. Морозов получил стол с самостоятельным производством, прибавку к жалованью и чиновника для поручений, который метил на это место сам и теперь аккуратно записывает в клеёнчатую тетрадочку каждую странность своего начальника. А странности есть: начальник стола иногда замирает посреди коридора и смотрит в пустой угол. На Песках угорела семья переплётчика: муж и жена мертвы, девятилетняя дочь выжила, доползши в темноте до щели под дверью. Дело проходное — за зиму таких по...