«Нынешним летом Петра Петровича Беспокойного, по природе человека крайне нервного, а по ремеслу, как стали недавно говорить, литературщина, его всегдашний враг – желчь – разукрасила какими-то особенно болезненными, иссиня-желтыми красками. В то же время он приметил, что вместо печени у него имеется грецкая губка, обильно напитанная разнообразными препаратами, производящими постоянную тошноту и головокружения, доходившие до обмороков…»
«Изморенный ходьбою и зноем, я сидел с Михайлой на пороге его убогой, крытой соломою сторожки. Вдали, где степь сливалась с сверкавшим небом, дымились трубы шахт, громыхали товарные поезда. Кругом же все дышало покоем и запустением. За лощинкою, под соломенным навесом, молчаливо ютилась крестьянская шахта, а мимо нас бежала вдаль узкая, пыльная полоса травы, в ней рыжели растрескавшиеся рельсы…»
«Ждали «забастовщиков»…
Ещё с вечера сотня казаков расположилась на опушке леса, мимо которого должны были идти рабочие «снимать» соседнюю фабрику.
Ночь была тёмная, сырая. Время ползло медленно. Казалось, небо стало навсегда тяжёлым и чёрным, – никогда на него не взойдёт тёплое, яркое солнце…»
Ремарка — автора романов знают все. Ремарк — сочинитель рассказов в России почти не известен. С ранней юности Эрих Мария Ремарк писал рассказы, очерки, статьи, зарисовки, рецензии. Его рассказы — психологические, лирические, приключенческие, исторические, даже фантастические — это ступеньки, по которым писатель поднимался к своим великим романам.
Давно известно, что наши соседи-французы безнадежны, когда они принимаются судить о нас, испанцах. И зачем только они пускаются в разговоры об Испании! Они же ничего в этом не смыслят.
К бесчисленным доказательствам подобного утверждения пусть читатель добавит следующий рассказ одного француза, который тот приводит как особенно характерный для Испании.
Слуга долго стучал в дверь. Ответа не было. Когда наконец, взломав ее, он вошел в спальню, то увидел своего хозяина в постели. Тот лежал бледный, похолодевший. Струйка крови запеклась на правом виске. Тут же, на постели, слуга увидел и фотографию женщины, ту самую, что хозяин всегда носил с собой, словно это был амулет…
Рамон Ноннато покончил с собою накануне, серым осенним днем, в час, когда садилось солнце…
1812 год. Армия маршала Нея, при поддержке монгольфьеров и сухопутных паровых дредноутов, рвется к Смоленску. Русские полки, огрызаясь, отходят за Днепр. В бой вступает махолетный отряд полковника Феоктистова, героя Гейльсберга и Фридланда, георгиевского кавалера. Над древним русским городом разворачивается воздушная баталия, какой еще не видела Европа. Лев Толстой с помощниками сочиняет «Войну и мир», тем самым меняя реальную историю… Русские махолеты с воздуха атакуют самобеглые повозки...
В книге собраны научно-фантастические повести и рассказы писателей фантастов из Польши, США и Великобритании на темы экологии и охраны окружающей среды. СОДЕРЖАНИЕ Дм. Биленкин. Извлечение из урока У. Пауэрс. Нечем дышать. Пер. с англ. И. Можейко Э. Роудс. Солнце на продажу. Пер. с англ. Э. Башиловой Л. Бигл-младший. Памятник. Пер. с англ. С. Васильевой Р. Хайнлайн. Наш прекрасный город. Пер. с англ. Ил. Полоцка Р. Сильверберг. Звероловы. Пер. с англ. В. Вебера Дж. Уайт. Смертоносный...
В эту книгу замечательного писателя Виктора Владимировича Голявкина входят короткие веселые рассказы: «Тетрадки под дождем», «Болтуны», «Никакой горчицы я не ел», «Карусель в голове», «Хочу лошадь» и другие, а также увлекательная повесть «Ты приходи к нам, приходи».
Синкопы, шерлы – да кто они такие на самом-то деле? Забавные зверушки? Существа типа гномов и эльфов? И вечно-то они попадают в сложные ситуации из-за своих характеров – каждый в своем роде. И дело в этих ситуациях зачастую кончается мордобоем и полицией. Или, бывает, мирятся потом. Ненадолго, до следующей заварушки. Так может, никакие это не зверушки, а самые обычные люди, просто показанные немного под другим углом? Все может быть в нашем лучшем, но самом странном из миров. По крайней мере,...
Восемнадцать рассказов-самоцветов, вошедших в книгу Дукенбая Досжанова вместе с романом «Шелковый путь», написаны в разное время и щедро отданы читателю. Д. Досжанов — умелый гранильщик своих камений, вобравших в себя чистый свет и теплый голос мастера, пользующегося особыми резцами, только своими инструментами. Точность социального анализа казахской действительности, психологическая разработка характеров, сложный, звучный, узорчатый, многоцветный слог, высокие стилистические достоинства...
"- Это ты плакал? - Похоже, что я умею плакать? – Его бровь вопросительно выгнулась, придав лицу надменное выражение. - Я слышала твой голос, - упрямо возразила я. - Некроманты не плачут. - Но у тебя слезы еще не высохли. Вот, на подбородке. Когда у людей случается горе, они плачут. Видимо, я потеряла последние остатки чувства самосохранения. И давно, еще когда решила пойти на звук голоса из темного леса. - А я, по-твоему, человек? - А кто ты? - Некромант. Черный маг. Темная сила. - И это мешает...
«Подумать только: стать террористкой на старости лет! Старость – она для женщины наступает в восемнадцать, а мне уж скоро тридцать пять, старуха, совсем старуха, а туда же; как девочка скачу – ах-ах, любовь – играюсь с государством в кошки-мышки. На кой черт мы затеяли все это: тайные встречи, страсти, от которых эмотестеры зашкаливают, а полиция сбивается с ног, прятки, будто свободное время – это единственное, чем мы располагаем? Но тут я вспомнила его руки, по-хозяйски прижимающие, его губы,...
«На каком языке говорили в раю? Ты, верно, думаешь, что на русском… Я тоже так думал, когда был маленьким. Маленький француз, если спросишь его об этом, вынет палец изо рта и ответит: «Конечно, в раю говорили только по-французски!» Маленький немец не задумается: «По-немецки, как же иначе»… Но все это не так…»
«Папашу моего в нашем округе кажный козел знает: лабаз у него на выгоне, супротив больницы, первеющий на селе. Крыша с накатцем, гремучего железа. В бочке кот сибирский на пшене преет, – чистая попадья. Чуть праздник, – в хороводе королевича вертят, – беспременно все у нас рожки да подсолнухи берут…»
«Я очень хорошо помню тот воскресный майский день: именно тогда я познакомился со своей второй женой – совершенно случайно, а Пашка впервые побывал в музее «Твой Дом». Вызов выдернул меня из глубин утреннего сна. Самого крепкого и сладкого, после которого, даже проснувшись, невероятных трудов стоит оторвать голову от подушки или хотя бы пошевелиться. Вызов настырно звенел колокольчиком, сверляще отдавался в самом мозге, поскольку был настроен с моей черепушкой в резонанс. Колокольчик не...
Почти каждый из рассказов тянет на сюжет полнометражного фильма. Так появились на свет первые сборники моих опытов в прозе. Теперь перед тобой, читатель, другие истории: новые и старые, по каким-то причинам не вошедшие в другие книжки. Чем написаны эти истории? Скорее всего, инстинктом самосохранения. Как во времена доброй старой прозы, автор пытался создать мир, в котором можно выжить, и заселил его людьми, с которыми не страшно жить.
«Дьявольщина, как же она ненавидела Сипани.
Проклятый слепящий туман, проклятый плеск волны и проклятая всепоглощающая тошнотворная вонь отбросов. Проклятые балы, маскарады и попойки. Веселье… Здесь каждый до чертиков весел или, по крайней мере, притворяется веселым. А хуже всего, что все люди – сволочи. Все поголовно – мужчины, женщины, дети – мерзавцы. А многие еще и дураки и лжецы…»
«Зимой еще можно кое-как жить в Петербурге, потому что безобразный гомон многотысячных столичных жизней отлично разбивается об эти тяжелые, двойные оконные рамы, завешенные толстыми сторами, заставленные массивными цветочными горшками изнутри и запушенные инеем снаружи…»
«Кабачок «Восходящее солнце», судя по его виду, должен был называться солнцем заходящим. Стоял он в треугольном садике, скорее сером, чем зеленом; обломки изгороди поросли печальными камышами, сырые и темные беседки совсем обвалились, а в грязном фонтане сидела облупленная нимфа, но не было воды. Самые стены не столько украшал, сколько пожирал плющ, сжимая в кольцах, словно дракон, старый кирпичный костяк. Перед кабачком шла пустынная дорога. Просекая холмы, она вела к броду, которым почти не...
Серия: Братья Рид 2, 5. Шон влюблён в Лейси столько, сколько себя помнит, но она твёрдо решила, что они будут только друзьями. Или он так думает. Лейси приняла решение, что они с Шоном будут друзьями, но теперь готова к большему. Вот только он ничего не предпринимает. Лейси решается участвовать в конкурсе, где призом станет её поцелуй. Удастся ли Шону победить в состязании? Получится ли у него завоевать девушку?
Алла откинулась на спинку кресла и с удовольствием бросила последний взгляд на результаты своих усилий. Пожалуй, это была действительно удачная идея — убить бывшего мужа. С мужем они, конечно, расстались по обоюдному согласию, а потому мирно. Но если все равно нужно кого-то убить, так почему бы и не его.
«Ощущение свободы не покидало её почти месяц. Оно несло вперёд, к весне, и наполняло каждую клеточку тела звонким непокоем. Отчасти это противоречило спокойному характеру, огромной куче нерешённых дел, мокрой, снежной, холодной погоде и даже ровной чёлке, обрезанной точно до бровей. Прямым чёрным волосам обычно противоречит всё, это не какие-нибудь легкомысленные золотистые кудряшки…»
«На днях в Уфу прибыл минский мещанин Тополев, который, явившись ко мне, заявил, что он командирован в Уфу „Советом Союза русского народа“. Мною было предложено полицеймейстеру оказать всякое содействие г. Тополеву… Но он содействие полиции отклонил на том лишь основании, что уфимский полицеймейстер – католик…»