Перерыв на жизнь

Не зря говорят… Любовь действительно греет. Но не та пафосная, воздыхательная и возвышенная, а обычная — приземленная. Земная любовь. Безбожно эгоистичная, когда, стараясь взять для себя все, жадно вдыхаешь каждый день, каждое мгновение.
Эта любовь с четким ощущением, с ритмом, с болью, с простреленным сердцем. Она колючая, закаленная, требующая ежедневных доказательств перед самим собой. Требующая каждый день маленького подвига — любить все плюсы и минусы своей женщины. Жить ее чувствами, желаниями и мыслями как своими. Учиться вместе с ней чему-то новому, открывать для себя недоступные ранее стороны жизни.

Душа человеческая — ленивая, серая тварь. Она начинает шевелиться, только когда ей плохо. Когда ее простреливает насквозь острая неожиданная боль, она вздрагивает, ворочается, оживает, истекая кровью. В этих корчах, беззащитная и дрожащая, возрождается — бьется, пульсирует, отряхиваясь от пыли и грязи, обнажая без любования собой и фальши чтото важное, серьезное, искреннее. Душа эта, ленивая и скучающая, ослепнув сначала от света и ярких красок, оглохнув от разнотональных звуков, протестующе взмахивает атрофированным крыльями, стремясь скрыться в привычном сером мирке. В своем мире ошибок и грубых шаблонных ощущений.
И тогда резать! Безжалостно резать эти атрофированные крылья! Обезумев от боли, резать!
Чтобы крепко стоять на ногах и твердо ходить по земле.

Иногда хочется быть правым не потому, что сам так считаешь, а потому что кто-то другой тебе это говорит.

Она читает, перелистывая страницу за страницей. Листает не книгу — чью-то жизнь. Вот бы то, что с ней самой случилось, так же, как и эту книжку, перелистать. А потом закрыть. Забыть. Но закрыть можно только книгу, а собственную жизнь не перелистаешь, не перепишешь. Жизнь — она всегда настоящая. Это не черновик. Прошлое свое не поправишь, позор собственный не смоешь, вырвав несколько испорченных листков.

Великолепная. Идеальная. Чтобы завести мужика, Дружининой надо не раздеться, а одеться. Одеться и застегнуться на все пуговицы.