Вы, наверное, думаете, что я заполняла пустоту идеальными картинками, но нет: пустота пустовала.
И мнение окружающих их не то чтобы не интересовало, просто гномы были искренне уверены, что и все остальные в восторге. А кто не в восторге, тот… эльф!
"— Чудны дела твои, женщины, — заметил жирный кот".
Ах, если бы ему дано было погибнуть в ту летнюю ночь, когда он в последний раз вышел из дома номер четыре по Тисовой улице и благородная палочка с пером феникса спасла ему жизнь! Если бы ему дано было умереть, как Букля, мгновенно, не успев даже понять, что происходит!
Или броситься навстречу Убивающему заклятию, спасая близкого человека… Он завидовал сейчас даже смерти своих родителей. Ему потребуется мужество другого рода — он должен хладнокровно шагать навстречу собственному уничтожению.
— Завтра в город прибывает белый маг.
А вот это уже интересно. Перестав демонстративно позевывать, посмотрела внимательнее.
— Надеюсь, вы понимаете, что это значит? — яростно сузил глаза мэр.
— Конечно, — я расплылась в самой что ни на есть довольной улыбке, — белый маг в моем городе! О Тьма, вот это подарок! — села на постели, поправила волосы, после сорочку, после грудь, чтобы в кружевной лиф легла попривлекательнее, после… — Так, а что это вы на меня смотрите и совсем мое мясо жрать перестали? — вопросила у морды.
Мэр сглотнул толком не прожеванное.
— Уже наелись? — недружелюбно поинтересовалась я.
"Долгое время сосед наблюдал, как я старательно крашу глаза тушью, а потом спросил: — Зачем ты открываешь рот?"
Труднее всего поддаётся искоренению надежда на чудо.
Слоняясь по квартире, Чарушина перебирала не только свои вещи, но и в памяти воспоминания. Вот только старые вещи можно выбросить, а от воспоминаний, даже если они ненужные, раз и навсегда не избавишься.
Все самое важное, самое главное, что есть в жизни, обесценилось. Превратилось в набор понятий, дурацких ритуалов, слов, в которые никто не верит! Жена, муж, брат, отец - теперь это обозначение не духовной, а физической связи, или - да простят меня боги! - запись актов гражданского состояния!
…Дракон насторожился. Словно приготовился к нападению. И я бы с радостью напала. На ближайшую копченую курочку.
Все люди одиноки, даже в толпе.
«Дэна, а ну быстро, как себя ведут неискушенные леди? Боюсь, после леди в моем понимании, эльф от нас сбежит. И мы останемся в Срединном мире».
«Гм. Неискушенные леди обычно не бьют мужиков».
«Я испугался».
«Не ругаются, как пьяные тролли».
«У меня было трудное детство. Но я сохранил чистоту и наивность!»
«С таким-то словарным запасом?»
«У меня было очень трудное детство»
— Где этот твой бас?
— Он баритон.
— Да хоть фальцет!
Пулы - милейшая семья. Отец Эрла был врачом. Но, к несчастью, все мужчины Пулы были слегка лопоухи.
- Если тебе плевать на меня, подумай хотя бы о своем будущем, - рыдала Ленор, размахивая носовым платком. - Такие уши у мальчишки, может, и не беда, но, господи царю небесный, Сьюки, подумай, каково будет с такими ушами девочке! Их же не спрячешь. Я всю жизнь ждала, чтобы нарядить внучек и усадить их позировать художнику, и что-что, а пуловские уши на этой картине я видеть не желаю!
Если любят, хотят рассказать о своих чувствах всему миру, жаждут представить свою половинку окружающим на законных основаниях, а не прячутся в укромных уголках.
...назвался груздем, лечись дальше.
— Надеюсь, она хотя бы симпатичная? – выдрал из мыслей голос братца. – Не хотелось бы постоянно отворачивать ее лицом к стенке, работая над продолжением рода.
Не люблю я тех, кто паразитирует на самом святом в человеке — на любви.
К одинокому домику в сосновом бору иногда приходили люди – посоветоваться о предметах, чересчур темных даже для таких непревзойденных светочей вразумления, как приходской священник и таверна.
Господи… дезодорант бы сюда какой… или освежитель, хоть самый дешевый… так же не только задохнуться, но и ослепнуть можно! Понятно теперь, почему у драхтов нет ни глаз, ни носов!
- Ты мой единственный друг, оставшийся в живых, тут не поспоришь, но мне кажется, что превратиться в гомосеков будет огромной ошибкой!
Можно вытравить историка из рассказчика, но не вытравишь рассказчика из историка.
— За что ты извиняешься? — тихо спросил он, — вот, Бездна… как же ты жила здесь, что извиняешься за то, что умираешь?
"В Эдеме могут так разрешить, что лучше бы запретили."
Между деревьев скользили дементоры. Он чувствовал исходящий от них холод и не был уверен, что сумеет пройти сквозь него невредимым. Вызвать Патронуса у него не было сил. Он больше не мог удерживать дрожь. Это все же не просто — умереть. Каждый вздох, запах травы, прохладный воздух, овевающий лицо, — какие сокровища! Подумать только, что у людей в запасе годы и годы, время, которое некуда девать, так много времени, что оно порой тянется слишком медленно, а он цепляется за каждую секунду. Он чувствовал, что не в силах идти дальше, и в то же время знал, что должен. Долгая игра окончилась, снитч пойман, пора покидать поле…