Я заглядываю в самую глубину карих глаз, а она заглядывает в мои. Боже, какой мудрый взгляд, она как будто тысячу лет прожила на свете. И там, далеко в глубине, клянусь, я разглядела взрослую женщину, которой она станет. Высокая и стройная. Гордая. С красивой прической. И она помнит слова, что я вложила ей в голову. Помнит, даже став взрослой женщиной
- Вам плохо живётся, - объясняет тётя. - Только вы этого не
понимаете. Вы по ошибке счастливы. Но я вам глаза раскрою.
Когда все знают, что ты чудовище, можно не тратить время на чудовищные поступки.
Три столпа семьи — честность, доверие и открытость.
– Ну да, – скептически хмыкнула Евгения. – Где это вы, Эльвира Викентьевна, видели неприкаянных олигархов? Они все на строгом учете. Женаты на звездах экрана, певицах эстрады и моделях одежды.
Уж если говорить, то от души. А если мечтать…
– Уж если мечтать, то по-крупному!
Вот бежишь ты по жизни со слабой надеждой взлететь, и все смотрят на тебя с жалостью, в лучшем случае – с непониманием. Но ты – взлетаешь, и все они с высоты кажутся точками. Не потому что в мгновение так уменьшились, а потому что план сверху (лекции по основам рисунка) делает их точками – сотней обращенных к тебе точек-лиц. С открытыми, как представляется, ртами. А ты летишь в избранном тобой направлении и чертишь в эфире дорогие тебе фигуры. Стоящие внизу ими восхищаются (немножко, может быть, завидуют), но не в силах что-либо изменить, поскольку в этих сферах всё зависит лишь от умения летящего. От прекрасного в своем одиночестве авиатора.
В твоем организме образовался избыток энергии, который кристаллизовался в мягком месте ввиде острого металлического предмета.
Что легко даётся – мало ценится.
Небо ее успокаивало – оно одновременно видело их обоих – ее и Аарона. Как бы далеко они друг от друга ни находились.
Если любовь в браке сравнить с растением, что проходит за год все стадии от увядания до цветения, то наше на данный момент даже прорасти не способно. Ни один стебелек не взойдет сквозь землю, не проберется через этот слой лжи и фальши, что мгновенно отравили плодородную почву нашего брака.
Возможно, это растение уже безвозвратно погибло. И воскресить его не сможет ни искренность, ни открытость, ни тем более так называемое «удобрение» — в виде дерьма из взаимных измен и избегания уязвимости друг перед другом.
В самом деле, что могла сказать о браке этим двум детям женщина, побывавшая замужем трижды, магичка, прожившая на белом свете четыре сотни лет — и каких лет!
Тринадцать лет живу на поверхности и ни одного доверенного человека до сих пор не нашла. Связи не в счет. Они удобны, пока ты удобна, но стоит угодить в неприятность, и разбирайся во всем сама.
Его вежливость как будто особенной аристократической породы - ни разу в жизни я не сталкивалась с человеком, который бы, ни разу не повысив тон и не изменившись в лице, используя самые корректные выражения, доходчиво дал понять собеседнику, что тот - говно.
Я всегда знал, что небо полно тайн, но только теперь понял, насколько полна загадками земля.
— Что с ногой?
— Мозоль натерла. Думала, затусим сегодня в клубе, а тут вон беда какая.
— Мозоль? — удивилась Чарушина. — Ты еле ходишь!
— Вот так вот натерла! На всю ногу!
— Ну да, это ж моя Казакова: пить так пить, гулять так гулять, а если мозоль, то на всю ногу.
Я была ростом пять футов одиннадцать дюймов, но на счету у меня лежали двадцать пять тысяч хлопковых долларов, и если это не есть настоящая красота, тогда, боже правый, парень все равно недостаточно умен, чтобы стать членом семьи.
Я люблю, когда у человека характер веселый — колбасно-угощательный. А у нее наоборот — тяжелый характер. Венико-выгонятельный.
Не быть любимой-несчастье. Перестать ею быть-оскорбление.
В пирамиде человеческих потребностей наравне с едой и сном в основу заложена безопасность. И когда теряется это ощущение, то мы очень быстро на этом разрушаемся.
Человеку просто необходимо, каждый раз открывая утром глаза, не думать о том, что новый день принесёт беду или угрозу. Увы, не всегда получается. Но, к счастью, переживая очередной удар судьбы, наша психика рано или поздно перерабатывает ситуацию, адаптируется, подстраивается и помогает жить дальше.
— Vous êtes immondes ! cracha l’adolescente. — Nous sommes les Invisibles, riposta la créature. Nous nous amusons à notre manière… Après tout vous avez bien inventé la pêche, la chasse. Ces « jeux » d’humains sont-ils vraiment plus cruels que les nôtres ? Je n’en suis pas certain. Tout dépend du point de vue : celui du…
– А ты, Шура, не переживай. Вернется твой Фёдор. Деньжат подзаработает и вернется. Ничего там в этой Америке такого уж интересного нет. Я был. Мне не понравилось. Деревня деревней. Почти, как Москва.
– Ну, да! Скажете тоже. Отчего же тогда все туда валом валят? – ехидно поинтересовалась Эльвира Викентьевна.
– Не все. Вот узбеки, например, все больше в Россию норовят.
— Обычно они приходят грабить, – сказал он мне, – но иногда остаются и захватывают земли. — Думаешь, они хотят захватить нашу землю? – спросил я. — Они захватывают любые земли, – резко ответил отец. Его всегда раздражали мои вопросы, но в тот вечер он был встревожен, поэтому продолжал говорить: – Их собственные земли –…
— Веди ребёнка показывать.
Я не знал, как Даша отреагирует на то, что у неё есть прабабушка.
— Она меня не любит, — предупредил я.
Пытался тактично донести ситуацию, как мог.
— А за что тебя любить то? — всплеснула руками бабушка.
Да, у каждого человека свои особенные воспоминания, но есть ведь вещи, которые переживаются и вспоминаются одинаково. Политика, история, литература – они воспринимаются, да, по-разному. Но шум дождя, ночной шелест листьев – и миллион других вещей – всё это нас объединяет. Мы ведь не будем спорить об этом до хрипоты и разбивать, чего доброго, друг другу головы. Это всему основа.