Наш век – это век скоростей и движений. Мы постоянно куда-то торопимся, бежим, все делаем на ходу. На ходу решаем проблемы, на ходу любим, на ходу заводим детей, на ходу верим, и нет у нас времени остановиться и, оглянувшись, задуматься. А если, не дай бог, такое время находится, то, окинув взглядом свою жизнь, свои поступки, свои деяния, – ужасаемся и сломя голову вновь бросаемся в круговорот событий, чтобы забыть тот краткий миг просветления, миг веры. Ибо если ОН все же существует, то стыдно, а если нет, – горестно и одиноко.
— За всю жизнь, — улыбается библиотекарь, — я не встречал ни одной женщины, которая была бы простым человеком.
Наличие у людей генов конформизма, ксенофобии, агрессивности сплошь и рядом упоминается, потому что оно необходимо для теоретических построений, а не потому, что в его пользу есть какие-нибудь доказательства.
Слабая грамотность среди квалифицированных профессионалов не такая редкость, как можно подумать. Один мой друг, юрист, всегда пишет recieve вместо receive («получать») и perceive вместо percieve («воспринимать»).
Моя хорошая плохая девочка. Она всегда была умнее всех нас, поступала мудро и действовала, слушая и разум, и сердце. Я искренне желал ей добра, и в этом, наверное, заключается вся истина любви – ты просто хочешь, чтобы твой самый главный в жизни человек был счастлив. И все. Неважно, где и с кем. Даже если не можешь отпустить, и мыслями возвращаешься снова и снова, если терзаешь себя желанием быть рядом – все равно душой болеешь за то, чтобы ей просто было хорошо.
В семидесятые и восьмидесятые годы часто говорили, что Курт Воннегут – писатель так себе, но его романы сильно выигрывают в переводах Риты Райт-Ковалевой, – конечно, это была шутка, но лишь с небольшой долей шутки. Многим тогда казалось, что улучшать исходный текст, адаптировать его, переиначивать, подгонять под наши стандарты или подвергать цензуре, собственно, и означает заботиться о читателе. Понятное дело, это было логичным следствием общего для всего СССР патерналистского взгляда на мир – по умолчанию всегда предполагалось существование кого-то, кто знает лучше и всё сделает правильно, тем более что излишества вредны, а выбор утомляет.
Кто бы мог ожидать, что из нужника выйдет такой гений!
Антон всегда удивлялся тому, как быстро — всего за два поколения — поднялся род Чеховых из крепостных крестьян до столичной интеллигенции. И едва ли от предков унаследовал он свой литературный дар, как брат Николай — художественные таланты, а брат Александр — многогранный интеллект. Однако начала его характера — то, что объясняет его тактичную жесткость, его выразительное немногословие, его стоицизм, — коренятся и в переданных по наследству генах, и в полученном воспитании.
Прадед писателя, Михаил Чехов (1762—1849), всю жизнь был крепостным. Своих пятерых сыновей он держал в строгости — даже взрослыми они называли его Паночи. Первым Чеховым, о котором известно чуть более, был второй сын Михаила — дед Антона со стороны отца, Егор Михайлович. Дед Егор сумел вырваться из рабских уз. Крепостной графа Д. Черткова, он родился в 1798 году в слободе Ольховатка Богучарского уезда Воронежской губернии, в самом сердце России, на полпути от Москвы до Черного моря, там, где лес переходит в степь.
(Фамилия Чеховы в этих краях прослеживается до шестнадцатого века.) Он был единственным в семье, кто умел читать и писать.
Егор Михайлович варил из сахарной свеклы сахар, а жмыхом откармливал скот графа Черткова. Продавая на рынке скотину, получал свою долю прибыли. За тридцать лет тяжкого труда (порой ему везло, а порой и плутовать приходилось) Егор Михайлович скопил 875 рублей. В 1841 году он предложил эти деньги Черткову, чтобы, выкупив из крепостных себя, жену и трех своих сыновей, перейти в мещанское сословие. Чертков проявил великодушие — отпустил на волю и дочь Егора Михайловича, Александру. Родители же и братья его остались в холопах.
Получив свободу, Егор Михайлович отправился с семьей за четыреста с лишним верст на юг, в степные края. Здесь он стал управлять имением графа Платова в слободе Крепкой, в шестидесяти верстах к северу от Таганрога. Определив сыновей в подмастерья, Егор Михайлович помог им преодолеть еще одну ступень сословной лестницы — пробиться в купцы. Старший из них, Михаил (р. 1821), уехал в Калугу и освоил переплетное дело. Второму, Павлу (р. 1825), отцу Антона Чехова, к шестнадцати годам уже довелось поработать на сахарном заводе; потом он был погонщиком скота, а в Таганроге его взяли мальчиком в купеческую лавку. Младший сын, Митрофан, ходил в приказчиках у купца в Ростове-на-Дону. Любимицу отца, дочь Александру, выдали замуж за Василия Кожевникова из деревни Твердохлебово Богучарского уезда Воронежской губернии'
Позже Чехов признавался: «От природы характер у меня резкий, я вспыльчив и проч. и проч., но я привык сдерживать себя, ибо распускать себя порядочному человеку не подобает. ‹…› Ведь у меня дедушка, по убеждениям, был ярый крепостник»
- Я лишь хотела сказать… спасибо тебе.– Всегда пожалуйста.– Ты решил приглядеть за мной… как обычно…
дома я всегда любил больше людей. Если проявлять к ним внимание и заботу, они тебя защитят. Под крышей не страшны никакие невзгоды. С людьми таких гарантий не бывает.
"Не начинай войну до тех пор, пока можешь ее избежать". Почему? "Начав войну, ты теряешь способность управлять событиями".
‚..Вчера была вечеринка по случаю окончания моей свободной жи зни.В смысле, я собиралась замуж за своего лучшего друга (мы договорились, что брак будет фиктивным. На самом деле он любит совсем другую девушку — из семьи, которая является врагом его семьи) и по сему случаю, с подругами и самим «женихом» прогуливала наш последний свободный от брачных уз день.– Говорить о человеке, который находится рядом и всё слышит, но будто его нет, очень некрасиво, брат, – заговорила молодая леди, глядя при этом на меня. – Простите его, господин Морган.
Картофель (см. рис. 50), вероятнее всего, впервые обнаружили испанцы в Перу около 1530 года. Перуанцы сопровождали его выращивание целым магическим обрядом, так как это растение составляло жизненно важную часть их хозяйства и ценилось дороже золота, грабить которое явились европейцы.
Когда это не самое впечатляющее кушанье доставили в 1550-х годах в Испанию, оно вызвало скорее любопытство, чем жаркий интерес. Однако за десять лет дешевый, питательный и сытный продукт прочно утвердился в Европе, медленно, но верно продвинувшись с юга на север.
Подавляющее большинство семей инвалидов после получения травмы кого-то - муж, жена - распадаются. Рано или поздно. Через месяц или несколько лет. На это, со временем, находятся всевозможные причины, о которых говорить обидно: "Я тебя никогда не любил (а), мне тяжело, я тоже человек, жить хочу нормальной жизнью" и прочее. Находится повод к расторжению брака, который в нормальной жизни, никогда бы не вспомнился.
Король снова зарычал, а я мысленно ухмыльнулась и, отставив мясо, перешла к десерту. Мне предстояло эротично облизывать ложечку и мечтательно закатывать глаза
Какая разница, как выглядит женщина, которую любишь.
Самые простые истины доходят труднее всего, особенно когда они касаются тебя. Если не хочешь знать правду, то сделаешь всё возможное, чтобы ее от себя скрыть.
Элберт Хьюз, хилый юноша лет двадцати пяти, принадлежал к той нередко утомительной категории натур, которые называются «чувствительными». Когда то это определение характеризовало людей, особенно восприимчивых к эстетическим и духовным ценностям; потом – чрезмерно обидчивых; в последнее время его эвфемистически прилагают к тем, кто не способен справиться даже с простейшими трудностями нашей обыденной жизни.
Я сникла, чувствуя, как рушатся все мои надежды на спокойную жизнь. Неужели и вправду придется вернуться к нему во дворец? Как же не хочется
"Жизнь, в которой ничто и никогда не было неожиданным. Или неудобным. Или необычным. Жизнь без цвета, без боли, без прошлого".
Ах да, ещё я видел в реале космический корабль из своей любимой видеоигры. Так что не могу судить о психическом состоянии других людей.
Рожденные в этот мир жили, боролись и хотели жить дальше: несмотря на безнадежность и боль, они отчаянно противились смерти, до последнего цеплялись за жизнь, словно ничего драгоценнее не было, хотя она не давала, не дает и не даст им ничего, кроме безнадежности и боли.
Все, казалось, жили так, словно мир вот-вот улучшится, словно плохие времена закончатся со дня на день, но по большей части эти надежды были несбыточными. Они продолжали тянуть лямку. Иногда случались просветы в тучах, но чаще погода была мрачной, и жизнь всегда катилась в одном направлении — к смерти. И однако все вели себя так, будто смерть — это величайшая неожиданность: бог ты мой, откуда она взялась? Да, может быть, только так и следовало к ней относиться. Может быть, в этом и состоял разумный подход: вести себя так, будто до твоего рождения ничего не было, а после твоей смерти все снова исчезнет, — так, словно вселенная построена на сознании отдельной личности. То была рабочая гипотеза. Полезная полуправда.
Но не означало ли это, что желание жить обусловлено некой иллюзией? Может быть, суть реальности сводилась к тому, что ничто не имеет значения, а те, кто думает иначе, просто глупцы? Имелся ли третий путь между отчаянием, отказом от логики в угоду идиотским религиозным соображениям — и неким защитным солипсизмом?
Изобретатели Супермена (Джерри Сигел), Бэтмена (Боб Кейн) и Спайдермена (Стен Ли) были детьми еврейских иммигрантов из Центральной Европы, Пытавшихся защитить свой народ от фашистких каннибалов. Они вдохновились примером Моисея (и греческой мифологией). Неосознанно эти люди стремились помериться силой с нацистским фараоном, доказать свое превосходство в деле массового уничтожения.
Короче, при всем своем нежелании разговаривать с бывшим женихом я все же направилась к нему. Тайрах остался стоять на месте, а вот Хатрат категорически отказался покидать мои плечи. Я только погладила его чешуйки, благодарная за молчаливую поддержку
Чему бы я стал учить молодежь со дна этих прозрений? Да чему я могу научить… Смешно. Ребята, сказал бы я, мальчишки и девчонки – пока молодые, развивайте полный лотос, он очень пригодится вам в жизни. И ничего не берите в голову, кроме щебета птиц, шума ветра и плеска волн. Но и они вас не спасут. Вас предаст все, на что вы смотрите дольше двух секунд. Поэтому отпустите все. Если, конечно, можете… Но ведь молодежи такое не говорят. Потому что кто тогда купит айфон и подпишется на канал? Кто выйдет на митинг? Кто заступит на вахту? Кто закажет крафтовое пиво, сядет за штурвал и нажмет красную кнопку? Человек на земле – отнюдь не свободный испытатель реальности. Человек на земле работник. Не будем сейчас уточнять, на кого именно – это в данном контексте неважно. Важно то, что истина не только сурова. Она еще асоциальна. Слава богу, что юность человечества надежно от нее защищена.
Переполох тогда вышел знатный. Но подробностей я не знала, не до того было. На тот момент я готовилась к зачету по космической механике и практически не вылазила из моделей, учась определять поломки и устранять их.