А нынче - послушайте, какая трель всенародно раздается из любого литературного клоповника! Мыслить не полагается! добрый же сын отечества обязывается предаваться установленным установленным телесным упражнениям и затем насыщаться, переваривать и извергать. Всякий же, кто обнаружит попытку мышления, будет яко пособник, укрыватель и соучастник злодейских замыслов... Неужто же мы так и останемся при этих хлевных идеалах?
– Мудрец, – сказал Лао, – чуждается света; он не только не домогается, но избегает почестей. Вполне уверенный, что после своей смерти он оставит добрые правила тем, которые способны запомнить и усвоить их, истинный мудрец не доверяется всякому встречному, а соображается со временем и обстоятельствами. В добрые времена он говорит, в тяжелые – безмолвствует. Обладатель сокровища скрывает его ото всех, чтобы сокровища не похитили, и никому не разглашает, что у него есть сокровище. Истинно добродетельный своей добродетели напоказ не выставляет и не трубит в уши всем и каждому, что он мудр и добродетелен... Вот все, что я хотел сказать вам! Воспользуйтесь тем, что от меня слышали...
Хозяин кукольного театра Манджафоко (ибо так его звали) был страшен на вид - особенно страшной казалась растрёпанная чёрная борода, покрывавшая, как щит, его грудь и ноги, - но, по сути дела, он был неплохим парнем.
- Если бы я знал, что у меня такой папа будет, - ревел Оська, - ни за что бы в жизни не родился!
Причин для его несчастий всегда было предостаточно, однако в глубине души я до сих пор считаю, что виной всему стало детство в семье и мире, где на любые проявления чувств смотрели косо в лучшем случае, а в худшем - их жестко подавляли
"... Однако стоило ему уйти, как партия начала прославлять своего павшего руководителя, и, как это часто бывает, его политическая смерть гораздо сильнее объединила ее членов, чем все, что он делал до этого момента..."
У победы всегда много родственников.
...бедность — это не просто когда у тебя чего-то мало. Бедность — это поставить у себя в доме уродливые люминесцентные лампы и хвалиться ими. Бедность — это постоянные разговоры о деньгах, ядовитые шпильки в адрес людей, купивших себе обновки, и намеки на то, как они собираются за них платить. Бедность — это гордость и зависть, вспыхивающие из-за какой-нибудь мелочи вроде пластиковых занавесок, имитирующих кружево: Фло купила такие на переднее окно. Бедность — это когда в ванной вешаешь одежду на гвоздь за дверью и слышишь каждый звук, доносящийся из туалета. Бедность — это стены, украшенные высказываниями, набожными, оптимистичными или слегка похабными.
Оказавшись в пограничной ситуации, терезинские мыслители обращались к стоикам. «Каждый день размышляй о том, чтобы ты мог равнодушно расстаться с жизнью, за которую многие цепляются и держатся, словно уносимые потоком – за колючие кусты и острые камни. Большинство так и мечутся между страхом смерти и мученьями жизни; жалкие, они и жить не хотят, и умереть не умеют. …Нельзя уподобляться злым оттого, что их много, нельзя ненавидеть многих оттого, что им не уподобляешься. Уходи в себя, насколько можешь; проводи время только с теми, кто сделает тебя лучше, допускай к себе только тех, кого ты сам можешь сделать лучше. И то и другое совершается взаимно, люди учатся, обучая».
Одолевают болячки, грустные мысли, прежде всего о своей ненужности, о бездарно прожитой жизни, о том, что несделанного в тысячу раз больше сделанного, что столько лет и сил потеряны зря.
Иногда приходится превратить настоящее в ад, чтобы получить то будущее, к которому стремишься.
«Знаешь, это единственная вещь, оставшаяся у меня в память о доме, где я была счастлива. Когда мне бывало совсем невмоготу, я ставила ее перед собой, и как бы я ни гнула неваляшку к земле, она всегда вставала обратно. Возьми, пусть это будет моим подарком. Когда тебе будет плохо, поставь игрушку на стол и пообещай самой себе, что никогда и ничто в этой жизни не сможет сломить тебя, никогда и ничто, слышишь? Ты молодая, у тебя еще будут и потери, и радости. Мне больно об этом говорить, но и без моего ненаглядного Толика ты обязательно станешь счастливой, просто не позволяй жизни сломать себя.» (Городской роман, Ольга Дрёмова).
Они неисправимы, эти женщины! Если провидение лишит их дара речи, они отыщут иной способ, чтобы поболтать!
Когда приходишь домой в сумерках, а там горят факелы, сразу понимаешь — что-то стряслось.
Жизнь – колесо и всегда возвращается к началу.
Ты не права... Это действительно не самое главное. И не потому, что у меня это все есть. Я поняла это вчера. И если когда-нибудь, не доведи боги, тебе придется пережить то же самое, тоже осознаешь, что величие дворцов, сияние короны, вкус власти и прочие житейские прелести — все это мелко и незначительно. А единственное, что действительно важно, — это человек, который умирает у тебя на руках. И ты отдала бы все, лишь бы он жил.
Но, несмотря на всё это, Гарриэт была кротка, никогда никто не слыхал, чтобы она спорила из-за чего-нибудь с мужем, она всегда была послушной, покорной, отзывчивой женой. Она не уклонялась никогда от интимных обязанностей жены. Она всегда была к услугам своего супруга: в постели. У неё было пышное белое тело и мина святой. В ней что-то странным образом напоминало корову. Но она была очень благочестива. Может быть, это была священная корова.
Коль жаждешь недостижимого, создаёшь его в своём воображении.
в наше время всякий сброд наряжается как принцы, и хороший вкус требует от принцев, чтобы они отличали себя, одеваясь как всякий сброд.
Никто не может по-настоящему понять боль, пока не перенесёт её сам.
Неудачи-не единственное наказание за лень;столь же страшное наказание для лентяя-чужой успех.
Моя мать наслаждалась очередным визитом к врачу; она регулярно посещала великое множество поликлиник. «Все-таки я хоть куда-то хожу», — приговаривала она, убирая до следующего раза обратно в комод свое самое нарядное белье.
Ей никогда не приходило в голову, что отправить ребенка в школу - это почти то же самое, что вновь пойти в школу самой.
– Безделушки можно украсть, милая, но воспоминания нельзя похитить. Они навсегда останутся с тобой.
- Никогда не думала, Битали, - уже раздеваясь ко сну, сказала Юлиана, - что любовь - это такая тяжелая работа. Вот когда в охотку было, я так и бегала за парнями - и целовалась, и обнималась, и прямо как на крылышках порхала. И с каждым лобзанием все легче и легче... - Девушка взмахнула руками, словно крылышками. - А вот теперь сказали: надо. И вроде бы то же самое делаю... Но такое чувство, будто раствор цементный целый день лопатой месила. Язык на плечо, ноги не шевелятся, и это самое... губы опухли!
- Скажи Аните, она исцелит.
- Да я не о том! - отмахнулась смертная. - Я о том, что если брак по расчету заключать, то ведь это каждый день так надо?
Причем всю жизнь! У-у-у-у... Это же сколько бабла нужно с мужика поиметь, чтобы на подобное согласиться? Ё-ё-ё-ё... А ведь была у меня когда-то такая мысль. Это же как я могла влипнуть!
- Твой рейтинг - это не по расчету? – напомнил Битали.
- У меня там только те, кто нравится, это другое. То есть с ними я всё же слегка «припархиваю»...