– Разве ты не можешь сам назначить наследника? – удивился Кор.
– Нет. Мы, короли, подчиняемся закону, так что я не свободнее, чем часовой на посту.
– Это мне совсем не нравится. А Корин… я и не знал, что подкладываю ему такую свинью.
– Ура! – воскликнул братец. – Я не буду королем и навсегда останусь принцем, что куда веселее.
– Ты даже не представляешь, Кор, как твой брат прав, – заметил король Лум. – Быть королем – это значит в самый страшный бой идти первым, а отступать последним; в годы неурожая облачаться в праздничные одежды и принимать за пир самую скудную трапезу.
Ну что за глупый мир вокруг нас! Мы вынуждены постоянно что-то скрывать...
Время - превосходная вещь, поскольку оно направляет сердца к свободному одиночеству.
-Жить надоело? - хмыкнул Диз, читая все по моим глазам. Нет. Но раз все так сложилось ... Пусть подавятся.
С затуханием огня прекращается жизнь. Неправы они с этим адом, подумал Джо. Ад – это холод, и всё там – холодное.
- Ведель где? - вдруг раздался шепот прямо у меня за спиной.
- Нет его, умер, - так же тихо ответила я Штадену, хотя хотелось громко заорать от радости.
- Как это его угораздило? - удивился "муж", уже не сдерживая голос. - Даже меня, сволочь, не дождался!
Никогда от шуток Чехова не остается заноз в сердце…
А у нас декабрь, но вокруг по вешнему Сыро и горячо. Я захожу домой и вешаю Голову на крючок.
Будущее всегда лучше прошлого.
Сила в слабости и гибкости. В умении выпрямляться и тащить за собой других. Как… Знаешь, как одуванчик какой-то. Розы всякие как ни поливай, они всё равно то капризничают, то дохнут. А он берёт и пробивает асфальт, разрастается по всему газону. Не вытравишь, не выведешь, если уж поселился рядом.
...а она отвечала на его поцелуй так жадно, словно стремилась всосать его в себя целиком. На секунду он подумал, где именно ему бы хотелось, чтобы она его пососала...
Все мы умрем. Имеет значение лишь то, что мы делаем в отпущенное нам время.
Если никто и ничто тебе не угрожает, миротворцем быть очень легко.
Вот этот совет, един в трех лицах:
никогда не жалей о том, что уже нельзя изменить,
никогда не думай о том, что больше не повторится,
и, наконец, никогда не плачь о невозвратном.
Могут ли два изломанных существа ожить оттого, что они вместе? Когда две боли соединяются, они складываются или, наоборот, вычитаются?
Тюрьма – модель жизни в уменьшенном масштабе: здесь сыщутся любые человеческие типы.
У них было так много хороших дней и так мало плохих. Они и не замечали, что их счастье непристойно с точки зрения всего остального мира.
Сэмюель — бесчестный авантюрист, готовый на любой заговор, если он принесет ему пользу, но всегда помнящий о том, что можно сплести другой, еще более выгодный заговор. Бесчестный человек бесчестен во всем.
Не сделай беды, да и не сгинешь во зле.
«Если бы желания были рыбами, мы бы все забрасывали сети…» – пробормотал он.
К тому же, если у учителя есть выбор между учеником, который с самого начала демонстрирует максимальные результаты и знает все ответы, и тем, кто постепенно их улучшает, выбор всегда падает на второго.
Столько вражды и столько злобы, а в конце концов все равно все покоятся здесь, рядышком. Вот эти двое лежат здесь вместе уже сорок лет и дальше будут лежать. Мой отец всегда говорил, что это как сняться на общем фото: раз уж оказались вместе, то никуда от этого не деться.
Какое изощренное удовольствие – не считаться с мнением полиции!
— И с тобой то же самое, — сказал Йемон. — Мы все проходим по одним и тем же проклятым местам, занимаемся одной и той же чертовщиной, которой люди уже пятьдесят лет маются, и всё ожидаем, что вот-вот что-то случится. — Он поднял взгляд. — То есть — я бунтарь, я не прогибаюсь... и где же моя награда?— Ты мудак, — пробормотал я. — Нет никакой награды. И никогда не было. — Кошмар какой-то! — Он взял бутылку и допил её из горлышка. — Мы просто алкаши. Алкаши беспомощные. А, чёрт с ним — вот вернусь в какой-нибудь богом забытый городок и стану пожарным.
Первое правило любого великого романиста -копировать