Вороны упрямы. Им нравится спорить, а ещё больше им нравится, когда последнее слово остаётся за ними.
Восприятие больного человека как личности, живой части сообщества, распространяется и на людей с хроническими неизлечимыми заболеваниями, которые, как Томаса, годами живут беспомощными инвалидами. Я вспомнил своих нью-йоркских больных с боковым амиотрофическим склерозом. Все они находятся в госпиталях или инвалидных домах, с назогастральными зондами, отсасывающими аппаратами, некоторые на респираторах. Получая полноценную высокотехнологичную помощь, они одиноки, потому что родственники – намеренно или подсознательно – избегают их, ибо созерцание родного человека в таком состоянии для них невыносимо. Они думают о нем (так же, как и персонал госпиталя) не как о живом человеке, а как об обреченном на смерть больном, зависящем от систем жизнеобеспечения, предоставленных современной наукой и медициной. Таких пациентов, как правило, не посещают их лечащие врачи, которые тоже заранее вычеркивают своих пациентов из списков живых. Но Джон останется с Томасой, он будет с ней и ее семьей в тот день, когда она в конце концов встретит смерть.
Жаль, что я не могу выключить себя, как компьютер.
- Ты заявила о том, что тебя ограбили?
- А как же! В криминальную полицию, МИ-пять и в ЦРУ. И все они теперь занимаются только этим.
- У вас вообще совесть есть? Хоть капельку?
- Конечно, есть, просто я ей не пользуюсь.
О женщины! Что ж вы с нами делаете? Вам нельзя говорить правду, можно только лгать. На что вы обижаетесь и требуете правды. А потом устраиваете истерики - зачем ты мне это сказал?
В куклы, разумеется, тоже играла. Сохранилась одна из них – красивая, немецкая, размером с настоящего младенца, – которую мне мама вручила в день рождения на пять лет. Друзья нашей семьи тут же надарили мне детской одежды, из которой их ребенок уже вырос. Поэтому моя кукла была одета даже лучше, чем многие настоящие дети.
- Почему Библия так популярна? - Я думаю, потому, что ее никто не читает.
Не таким я себе представляла этот праздник. От этого несоответствия я немного загрустила. Но тут же напомнила себе - грустить нужно там, в моем старом мире, где люди смиренно хлебали горькую микстуру жизни. Где всех поработили деньги, где все застегивали рубашки до горла, чтобы придушить в себе любовь.
C’était le meilleur moment : après deux ou trois verres, lorsque vous étiez déjà désinhibé, délesté de la laideur du monde, mais que vous n’étiez pas encore complètement torché.
Какие мысли роились в его башке? И были ли они там вообще?
ЗАКОН МЕСКИМЕНА:
Никогда нет времени, чтобы сделать правильно, но всегда есть время, чтобы сделать заново.
Одд подгонял себя вперёд, делая по шагу за раз и вспоминая то время, когда шаги давались ему без труда и не надо было задумываться о том, какое это великое чудо - переставлять ноги, отталкиваясь от земли.
Я не такой эгоист, чтобы начать что-то, что не смогу закончить. Я не стану так поступать с тобой.
Разумеется, в наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню. Но есть ведь такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают о существовании чего-то иного. Вообще-то говоря, от этого их жизнь не меняется. Но подозрение все-таки мелькнуло, и то слава Богу.
Самые тяжелые страдания незаметны - рыдания в углу, разрывание на себе одежды. Нет, хуже всего, когда твоя душа плачет, и что бы ты ни делал, ее невозможно утешить. Ее часть чахнет и становиться шрамом на той части твоей души, что выжила.
“What does a woman have to do to be seen as a serious person?" "Be a man, I guess"
– Ты должна мне самый подробный рассказ. Проклятье, я ведь даже был на твоих похоронах!
– А я не была, представляешь? - рассмеялась тихо.
– Какое досадное упущение.
– Очень надеюсь, что его не придется исправлять.
Порою мы принимаем наши страхи за пророчества.
"Неужели так трудно вообразить, что кто-то может избрать путь, отличный от вашего, и быть довольным своей жизнью?" (с)
Пока я не испугалась, что мне это запретят, я вовсе не любила читать. Дышать ведь не любишь, а попробуй не дышать...
в любых отношениях ценны не страсть, не желание, даже не любовь, а именно история. Ты влюбляешься в свою историю, в человека – ее неотъемлемую часть. И просто не видишь себя без всего этого. Прошлое без встречи, настоящее без него, будущее без совместного.
Что чувствуешь, когда горишь заживо? Андрей передернул плечами и захлопнул дверцу. Не забыть написать в завещании, чтобы его ни в коем случае не сжигали в крематории. Лучше лежать в земле и постепенно превращаться в чернозем, из которого вырастут трава и деревья, чем огонь. Все, что угодно, только не огонь.
Дело не в том, в какую ситуацию попадает человек, - это часто от него не зависит. Дело в том, как человек выходит из этой ситуации, - это всегда зависит только от него.
Стояла золотая осень, которая иногда ненадолго бывает в Москве – как если бы это были гастроли столичного театра в маленьком городе.