подлинная сила не в том, чтобы всегда побеждать, а в том, чтобы не бояться проиграть.
Женщины любят ушами. А уж если в этих ушках блестят драгоценные сережки.
Не боятся только идиоты, не сомневаются только дураки!
Мне подумалось, что в природе человека первую половину жизни высмеивать условности и клише старых, а в последнюю - условности и клише молодых.
Ее девиз был: "Пусть все идет, как идет". А если оно к тебе не идет - отправляйся и сам возьми.
Страсть невозможно объяснить, её можно лишь пережить. А точнее, её приходится испытать внутри прежде, чем она станет понятна снаружи
Но она промолчала. Этому комментарию - как и многим другим - суждено было окончить свои дни в "Списке Остроумных Ответов, Которые Я не Могу Себе Позволить", занимавшем не один лист толстой тетради, спрятанной в комоде. "Список Ответов" представлял собой хронику язвительных и лаконичных замечаний, которые Эмме приходилось проглатывать в своих беседах с опекунами, их странными соседями, стервозными старшеклассницами - да почти со всем миром.
Но сейф-старик вредничал. На погоду, наверное, сегодня стояла не по-сибирски жаркая майская благодать. Нормальные люди к отпуску готовятся, а я с сейфом воюю. В воспитательных целях пнул его даже и пожурил:
— Что же ты, паскуда кособокая, пистолет мой не отдаешь. А мне на происшествие ехать срочно надо. Снова душегуб проявил себя. Уже третья жертва за полгода.
Сейф пристыдился своего поведения (а может пинок в “живот” его напугал) и раскрыл скрипучую створку.
Работа — это то, что человек обязан делать, а Игра — то, чего он делать не обязан.
Начать знакомство с разговора о детях – беспроигрышный ход, ведь люди любят поговорить о своих отпрысках, во всяком случае, пока те еще послушные милашки и беспрекословно воплощают в жизнь мечты своих родителей.
История – место, куда легче влипнуть, чем войти.
..государство не может быть лучше своего руководителя.
В любом случае, когда примешь решение, на душе становится легче.
Габриэлу Багратяну посчастливилось. Вторая турецкая пуля пробила ему висок. Падая, он ухватился за деревянный крест и увлек его за собой. И крест сына лег ему на грудь.
Потому что история цвета - это всегда история общества. В самом деле, для историка, так же как, впрочем, для социолога и антрополога, цвет - явление прежде всего социальное. Именно общество "производит" цвет, дает ему определение и наделяет смыслом, вырабатывает для него коды и ценности, регламентирует его применение и его задачи.
Так можно все списать на одного, а человек, совершивший преступление, сам по себе как бы всегда хороший выходит… заставили его, не виноватый он?
Ну до чего же доверчивы мужчины! Как собаки: ласково потреплешь их - и они твои на всю жизнь.
Вера стоит дороже красивой подстилки.
В нашем мире слишком много оружия и слишком много бед из-за него.
Богач ведь насытит брюхо, а потом начинает насыщать своё тщеславие.
Есть бремя, которое не становится легче, если поделиться им с другими.
Сам я принадлежу к государственной англиканской церкви – и по привычке, и по рождению, и в связи с некой ностальгией. Церковь я посещаю в основном только на Рождество, потому что мне нравится этот праздник и рождественские гимны, но к числу истинно верующих я бы себя никогда не причислил. Я считаю, что некоторые проповедуемые церковью идеи (любовь, милосердие, благотворительность и так далее) заслуживают всеобщего одобрения и поддержки, тогда как от многого другого (например, от казни через побивание камнями, или от требования непременно соблюдать посты, или от таких церковных предрассудков, как вера в демонов и в первородный грех, или от презрения к тем, кто не такой, как все остальные) лучше было бы отказаться: пусть бы себе постепенно засыхало на разных умирающих ветвях веры. Впрочем, я понимаю, что многие со мной не согласятся.
Hell is the absence of the people you long for.
- Почему ты не почувствовал их приближение? – немного обиженно упрекнула я Дайя.
- Я был немного занят… тобой…
- Я не знала, что ты целуешься с закрытыми глазами.
- Все зависит от степени красоты девушки.
- То есть я была вообще страшная?
- Просто ужасная, раз забрала мои последние остатки самообладания и интуиции, - прошептал Дайя и развернул меня к себе. – Может, сбежим отсюда и продолжим?
Лишая партнершу человеческой индивидуальности, мучитель защищает сам себя от человеческих эмоций по отношению к ней, таких как вина или эмпатия, и спокойно спит по ночам. Он отстраняется настолько, что ее чувства больше не имеют значения. А то и вовсе перестают существовать.