Датчик интуиции вопит о нежелательных приключениях, организм требует валерьянки, сознание просится в отпуск. Короче, хуже уже не будет!
Я завершала работу достаточно рано, чтобы успеть доехать до дома и переодеться. Я решила, что мне нужно надеть платье, нанести макияж, найти духи матери. Прихорашиваться подобным образом, конечно же, было глупо. Если женщина одета слишком хорошо для окружающей обстановки — значит, она или чужая здесь, или не в своем уме.
Вчерашние ошибки - это сегодняшние кошмары.
Она любила этого мужчину, привыкла к тому, что он всегда рядом. Она злится на него за малодушие, за этот горький фатализм, который он привнес в их жизнь. Ей так хотелось бы уехать вместе с ним. Она разлюбила его в тот самый миг, когда он отказался от борьбы. Любовь, как птица, думает она, взмахнет крылом и улетит, как прилетела когда-то.
Конечно, найти мужика не проблема. Проблема в том, что с этими мужиками я еще более одинока, чем без них. Никому, [...], я никогда не рассказывала, что всегда особенно остро ощущаю свое одиночество именно в постели с мужчиной. Или мне просто не везло? Только [он]… Все, что были до него и после, оставляли меня разочарованной. И дело вовсе не в мужских доблестях. А в том ощущении тепла, уюта, надежности и полной душевной близости. В отсутствии барьеров…
Реально лишь то, что приносит боль. Реально то, что происходит медленно, мучительно, когда каждый шаг вырезан криками, угрозами и ударами.
«-Я брала твою лодку, - призналась Тереза, положив голову на грудь Хэнка. - И плавала по озёру.
-На место вернула?- лениво осведомился он.
-Конечно!- Она помедлила.- Ты не думай, я не просто так, мне надо было труп утопить.Я убила там кое-кого...»
Милосердие выше справедливости.
Как это писателям удается писать вот такие романы - огромные, сложные, с переплетающимися сюжетными линиями. С яркими героями. С глубокими идеями. Уму непостижимо.
– Маркиза Кира Золотова. Этот достопочтенный господин – джинн Хаким. И мой напарник граф Карел Вестов, – представила я своих спутников, так как вояка не посчитал нужным называть свое звание и имя. Невежа
"Один день подарил мне самого заботливого и желанного мужчину, порядок в делах и душевный покой!"
Нельзя дождаться того , что тебя ждет. К этому надо идти.
Имя нам дано при рождении, и отказаться от него – это все равно что предать свой дом, свою кровь и славу предков. Странно, что я, глупая женщина, говорю об этом тебе.
Однажды, вся эта неразбериха закончится. Наши семьи забудут, какую боль причинили друг другу. Они узнают о нашей связи и будут вынуждены ее принять.
А пока, никогда не теряй надежду. Никогда не прекращай любить меня. Никогда не забывай.
Никогда-никогда,
Сайлас.
Прощение обладает силой исцелять.
- Ты напилась! - обличительно выдал он.
- Ещё нет. Но мне уже хорошо. Как ты и обещал!
Может ли человек всю жизнь творить всё, что ему вздумается? Может ли оставаться безнаказанным? И если не закон, то сама жизнь преподаст ему урок? А если нет? Разве это справедливо? Разве не должно всем воздаться по заслугам?
Перед ним стояла девчушка лет десяти. Стояла и смотрела на него безо всякого страха: ведь рядом не было взрослых, которые объяснили бы ей, что широкоплечие мужчины с поломанными носами и семивершковыми ножами в ножнах бывают очень, очень опасны.
Не надо Петю, – всхлипнула я, глядя на огромного амбала, входящего в крошечный магазин, который в плечах ему катастрофически мал.
Можно сколько угодно кричать, что тебе пофиг на все, но есть моменты, которыми невозможно гордиться. Они уже случились, и ты не можешь вырезать их из жизни. Что тогда делать? Как жить дальше?!
Ведь если кто-то тебе по-настоящему дорог, он должен знать об этом. Простые слова иногда весят тяжелее всего, что есть на свете.
Старые впечатления имеют свойство сохраняться надолго
Он так долго ничего не знал и не понимал, а как же страшно жить тому, кто не понимает, кто он и где он.
Дьявол сам выбирает души, которые хочет купить, и никогда не обратит внимания на ту, что сама униженно выставляет себя на продажу.
– Я всякого навидалась в жизни, уж поверь. Сколько людей на моей памяти умирали в полной уверенности, что их дорогой сынок или дорогая дочка выполнят их последнюю волю. Куда там! В девяти случаях из десяти дорогой сынок или дорогая дочка находили вполне веские основания, чтобы не уважить желание покойного. Такова уж человеческая натура: никому неохота делиться своими денежками, если закон не заставляет.