— Помогать людям — это правильный путь совершенствования, — вздохнул Юншен. — Легче, конечно, не замечать чужих бед, но это может отразиться на ауре.
Мы за чужой оптимизм ответственности не несём.
Да, господа, когда в булатной груди молодца бьется сердце, способное любить, то он брат мой!
Мне так же сильно необходимо солнце, как наркоману доза.
Мы знали, что готовить одежду к Таинству Венчания надо особо, потому что на неё сойдёт благодать Святого Духа.
Недостатки людей никуда не деваются, когда меняется твой статус взаимоотношений с ними.
Каким бы сильным, каким бы могущественным не было зелье, оно никогда не сможет создать главного. Любовь. Ту самую, настоящую и искреннюю, чистую и исцеляющую, как живая вода, сильную и отчаянно смелую. Ту, о которой мечтает каждый, даже если боится себе в этом признаться. Ту, о которой мы читаем в книгах и до последнего вдоха надеемся обрести. И порой она приходит неожиданно, достаточно и искры, чтобы вспыхнуло пламя. Главное, разглядеть своего суженого среди множества лиц и масок, найти верное и ждущее именно тебя сердце...
" — Кстати, позвольте представить мою будущую невесту и будущую супругу!
— Это ты нормально так в Туман сходил, — хохотнул Аларик. "
Порой под вполне благопристойной личиной, как под маской, скрывается настоящее чудовище, и, наоборот, под уродливой внешней оболочкой скрывается чистая любящая душа.
Жизнь не слушает и не интересуется человеческими страданиями.
Простое чтение не является изучением — с этим фактом я сталкивался всякий раз, когда пытался вспомнить содержание книги, которую только что отложил. Чтобы по-настоящему изучить текст, нужно его запомнить.
Выписанные из Франции пчелы страдали апатией и тягой к дальним странствиям.
Мостовая была булыжная. Седло - из жесткой кожи. Штаны у Бигмака - очень тонкие.
"Неудивительно, что тут все в депрессии", - подумал он, пытаясь удержаться в седле.
Но пригожесть и доброта не связаны друг с другом. Пригожесть - случайное свойство, вопрос удачи. Можно родиться пригожим или невзрачным, мы этого сами не решаем. А вот быть добрым - не случайность. мы не рождаемся добрыми. Добрыми мы быть учимся.
- Милая маленькая Эмма, - протянул он. - Но ты же не всегда так хорошо себя ведешь, правда?
Чем бессмысленней какой-нибудь закоренелый обычай, тем труднее положить ему конец
Проще работать с бумагами, чем с людьми.
В приметы не верю – но эти совпадения уже достали…
Увы, мы живём не в идеальном обществе, где истина ясна, поскольку ясны её критерии. Где можно быть правым без особых усилий, поскольку ясно, что значит быть правым.
– Наш мир должен когда-то кончиться, а этот, может, и нет. О Алмаз, если бы в Нарнии никогда ничего не случалось! – воскликнула в порыве чувств Джил.
– Увы, сестра, к концу подходят все миры, кроме страны Аслана.
– Ну что ж, – вздохнула Джил, – остаётся надеяться, что этот мир, прежде чем исчезнуть, просуществует ещё миллионы и миллионы лет…
Глаза у армян почти всегда большие, расширенные от ужаса глаза на лицах с печатью тысячелетней скорби.
По поводу синего мундира мне пришла на память довольно рискованная острота одной из представительниц тогдашнего high life Натальи Сергеевны Ржевской, урожденной Фонвизиной, известной в Москве своим умом и подчас не останавливавшейся перед довольно рискованным острым словцом... Весело болтая однажды в своем всегда переполненном посетителями салоне, она обратилась к своему собеседнику с оригинальным вопросом: — Скажите, какая разница между жандармом и беременной женщиной?.. Тот взглянул на нее с глубоким удивлением. — Не знаете? — рассмеялась она. — Ну так я вам скажу. Беременная женщина при известных условиях может «не доносить»... а жандарм непременно «донесет».
Кто в своем уме нарочно согласится жить плохо, если может жить хорошо?
Anne Trenchard was a practical woman, and one of her chief virtues was that she did not linger over a disaster but sought, almost immediately, to remedy what could be remedied and to accept what could not.
Если кому-то нравится, чтобы перед ним ползали на коленях, а в мыслях ненавидели, это их дело.