Ты наоборот будешь слабаком, если постоянно будешь оглядываться на мнение о тебе и гоняться за всеобщим признанием. Тебе нет нужды что-то доказывать. Ты не становишься ни лучше и не хуже от того, кем тебя считают.
Lirael almost apologized, but she held it back. She did feel sorry for Nick. It wasn’t his fault he had been chosen by an ancient spirit of evil to be its avatar. She even felt sort of maternal to him. He needed to be tucked in bed and fed willow-bark tea.
Дамы влекутся к джентльменам, но спать предпочитают с мерзавцами
У моего Отечества израненное сердце, но оно бьётся, болит и живёт.
– Как думаешь, сколько нужно алкоголя, чтобы забыть о содеянном и не испытывать угрызений совести?
– Я пью спиртное, чтобы получить новые яркие воспоминания, а не стереть старые. Тебе тоже стоит попытаться – вдруг понравится?
Но когда это не срабатывает, когда у истории несчастливый конец, как это случилось со мной в двадцать с небольшим, в твоём сердце что-то меняется. Ты превращаешься из девушки с дневником и мечтами в девушку, для которой главное — работа, чья страсть к социальной справедливости становится основой для газетных статей. Тебе тридцать или тридцать пять, и тебе давно ясно, что облаков куда больше, чем радуг, и что ты можешь положиться только на саму себя. Мечта умерла. Ты потеряла дневник. Нет, ты сожгла его.
боги в своих причудах редко полагаются на желания людей
...любое достоинство в человеке, когда его слишком много, причиняет близким лишь боль и страдания.
Собаки не зациклены на результате, и в этом смысле - отличные учителя. Ему главное - быть с вами и наслаждаться жизнью
В 1921 г., когда Красная армия и ЧК завоевали Тифлис, чекисты опубликовали антологию стихов, «Улыбка чекиста». Особенно поражают стихи латыша Александра Эйдука, палача и военного эмиссара:
Нет большей радости, нет лучших музык,
Как хруст ломаемых жизней и костей.
Вот отчего, когда томятся наши взоры
И начинает бурно страсть в груди вскипать,
Черкнуть мне хочется на вашем приговоре
Одно бестрепетное: «К стенке! Расстрелять!».
Poor Sasha. Poor girls. The world fattens them on the promise of live. How badly they need it, and how little most of them will ever get. The treacled pop songs, the dresses described in the catalogs with words like 'sunset' and 'Paris.' Then the dreams are taken away with such violent force; the hand wrenching the buttons of the jeans, nobody looking at the man shouting at his girlfriend on the bus.
"Кто, даже прожив долгую жизнь, может утверждать, что сделал счастливым хоть одного из своих ближних?"
Надо вам сказать, у него имелся серьёзный изъян, недопустимая слабость: он был хорошим человеком.
Ни в одной православной церкви Вы не найдете иконы святого Яна Непомука, чешского священника, отказавшегося открыть королю исповедь королевы, за что он был утоплен во Влтаве. Культа его и не могло быть в нашей церкви, потому что доносительство было нормой ее жизни 200 лет.
Почему я всегда мечтала о счастливом конце? Ведь счастливое начало намного лучше.
.... нищета не окружает тебя ложью. Она не обернута в красивую упаковку. Там все так, как оно есть на самом деле...
Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние.
Иногда работа мне кажется отличным предлогом для чего угодно. Но потом думаю: а может, это вообще не предлог. Может быть, работа действительно интереснее всего остального. Даже отношений.
Мама поскорее уложила меня спать, надеясь, что сон прогонит голод, а получилось наоборот: голод прогнал сон.
[Мішель Уельбек] Заборона є механізмом, що ніколи не зупиняється.
Чудо там, где вера, а не вера там, где чудо.
На Руси тогда обращались три разные гривны по весу – Киевская, Новгородская и Московская. Рубль исчислили как половину Новгородской гривны, весил рубль сто граммов серебра. За рубль можно было купить сто пудов ржи. Главная незадача – Русь не имела своих серебряных рудников, серебром расплачивались иноземные купцы из Азии, Европы. Поэтому торговых людей, называемых гостями, привечали. За обиду гостей спрашивали строго, а за грабёж торгового обоза наказание было одно – смертная казнь.
Не стоит окружать себя лишь тем, что уже известно: вещами, которые нам уже знакомы, или людьми, с которыми мы уже связаны.
Он воспринимал мир с беспорядочными и сугубо личными оговорками, просеивая словно сквозь сито его незыблемые как скала факты и принимая их выборочно и понемногу, только в том количестве, какое мог ассимилировать, не испытывая чувства хаоса и утраты.
Сейчас людям не терпится посмотреть, как я приведу себя в порядок, а я не хочу приводить себя в порядок. И не обязана. Если я хочу остаться сломленной, разве это не мой выбор?