Никогда не доверял людям, которые черный чай без всего пьют.
Когда человек, сраженный горем, начинает говорить о своей беде, описывать ее обычными словами, значит, он уже смирился. На смену отчаянию, почти физическому ощущению своей муки постепенно приходит душевная боль, жестокое раздумье.
Включила свой калькулятор калорий и стала прикидывать, чего бы такого съесть, не выходя за калораж.
Но человек вынужден мириться с безумием жизни, принимая все ее сюрпризы либо с бессильной яростью, либо с унылым безразличием. И никто не может найти выхода, разве что выбрав смерть.
Ярлык приклеился ко мне навсегда и постепенно превратился в проблему. Может, пытаясь соответствовать идеалу, люди и скатываются ко лжи?
Провал в памяти, злой облёванный Петюня и голая я, воняющая, как бывалый бомж с вокзала. В сумме может получиться боксирующий кенгуру из Австралии в образе моей мамы.
– У нас, когда болеют, идут к врачу, – кряхтит он, укрываясь одеялом на диване в гостиной.
– А у нас идут в аптеку, – смеюсь я. – И если уж за четыре-пять дней не спадет температура, тогда только к доктору.
– Как вы выживаете? – интересуется Джастин.
– Да нормально.
– Все мы – создания света и тьмы. Прими свою тьму, и ты не убьешь свет. Добро сильнее этого.
Не всем удавалось войти в Систему и пробудиться. Даже если тебе удавалось убить монстра, ты оставался самым обычным человеком. Из-за подобного по всей земле прошлась новая переоценка социальных ценностей.
Когда в руки отчаянных и доведённых до безумия людей попадает власть, всё канет в бездну. Те, кого по идее нужно было считать «Героями», в итоге стали очередной волной чудовищ. Они посчитали, что раз они получили силу, то теперь они избранные и весь мир им обязан. Брали что хотели. Делали что хотели. И считали это нормой. Естественным отбором. Лучшие выживают, а те, кто не вошёл в Систему, отсеиваются, словно мусор.
Нормы, правила, законы, наказания… Всё стало простым звуком. Никто не знал, доживёт ли он этот день до конца. Если ты обычный человек, то тебя могли убить либо монстры, либо пробужденные.
Спустя пару минут Рарди уже сидел на носилках перед задними дверцами «скорой», женщины-полицейские уехали на патрульной машине, а один из санитаров пытался вынуть из руки Рарди высокую банку «Наррагансетта».
‒ У вас сотрясение мозга, ‒ сказал санитар.
Рарди отнял у него банку.
‒ Это не от пива.
Вот только мы, артефакторы, существа бессердечные, как считают многие. И иногда этим было весьма приятно пользоваться.
Я — зима, а ты — жгучее лето.
«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…»
Чтобы вас не пугала действительность, попробуйте напугать ее первыми
У нас дружный коллектив, но по большей части женский, а значит, змеиный. Кусаем быстро – умираешь медленно.
лучшая свекровь-это отсутствующая свекровь
Life is a series of decisions and reactions. It is the things you do and the things that are done to you.
And then it's over.
Думаю, на какой сосульке завтра утром посидеть, чтобы очко не сгорело после вашего ужина.
Не идут рога ослице, хмель не красит человека!
Я казалась очень спокойным человеком, но внутри меня царило вечное штормовое предупреждение и бушевали бури.
Что под землей делается — змея знает, что на земле — человек.
И по гладкой поверхности карты вдруг пробежали слова, как будто их выводила чья-то невидимая рука…
«-М-р Лунатик приветствует профессора Снегга и нижайше просит его не совать длинного носа не в свои дела.
— М-р Сохатый присоединяется к м-р Лунатику и хочет добавить, что профессор ещё урод и кретин.
— М-р Бродяга расписывается в своем изумлении, что такой идиот стал профессором.
— М-р Хвост приветствует профессора Снегга и советует ему, чёртовому неряхе, вымыть наконец голову.»
Романтическое чувство не может уживаться с притворством. Оно скоро исчезает, если не находит себе опору в самой жизни.
– Семь трупов, а из орудий убийства на сегодняшний день лишь ингалятор, цветы да рыба, – недоверчиво покачал головой старший инспектор. – Поневоле вспомнишь старые добрые дни, когда люди имели достоинство просто подойти к негодяю и убить его выстрелом в упор.
– Как не помнить… За те славные деньки! – сказал Волк, поднимая свой пластиковый стаканчик «Оптимус Прайм»
— Но ты же видишь? Все это должно было произойти. И я знала об этом наперед.
— Но почему? Почему ты так уверена?
— Потому что это Повесть, где все происходит по писаному.
— Но я не знаю, повесть ли это.
— Люди в повестях об этом никогда не знают. Но все-таки они в повести.