Признаваться в том, что ты недостаточно умен и чего-то не понимаешь или не можешь сообразить, не стыдно. Никогда и никому. Это если объективно. А если субъективно, то, конечно, масса людей страдает проблемами с самооценкой, и им признавать себя дураками просто невыносимо.
Оригинал доступен на сайте КнигоГид https://knigogid.ru/books/809484-cena-voprosa-tom-1/toread/page-36
- Знаешь, я собираюсь ее убить, - скалит зубы Уилл, - твою маленькую милую Анну.
Мою маленькую милую Анну? Я такой предсказуемый? Все это время это было так очевидно для всех, кроме меня самого?
Послевоенная Москва – город хулиганов, грабителей и бандитов, но Оленьке не придет в голову, что небезопасно приглашать чужого человека в пустую квартиру. Возможно, она решит, что новый знакомец – не какая-нибудь шпана, а взрослый, серьезный мужчина, его нечего бояться… а может, мамины усилия увенчались успехом – Оленька так и осталась папиной маленькой принцессой, так и выросла, не замечая города, в котором жила, не зная страны, в которой родилась.
Дремавшая Джернисавьен поднимает голову, смотрит на них бесстрастными глазами и не выражает ни малейшего желания пойти с ними. Они оставляют её, сказав, чтобы охраняла дом. Трехцветная кошка моргает, будто удивляясь их глупости.
Говорят, в гармоничных отношениях партнеры сливаются воедино, становятся одним целым… Как там у Платона? «Любовь – это жажда целостности и стремление к ней». Я так давно перестала замечать, что люблю своего мужа… Если бы только взаимная любовь была такой же глубокой и пылкой, как безответное чувство; если бы она не воспринималась как привычка! Но раньше мне было невдомек, что я живу в райском блаженстве… Теперь же, когда Филипп отдалился, я вижу его четче, яснее. И весь он – его лицо, кожа, острый ум – жгучее напоминание о том, во что я когда-то влюбилась. Какая мýка сознавать – все это должно быть моим, но… больше не мое…
– Вы, господин следователь, кажется, сами не отличаетесь особой набожностью…
– Нет, почему? Я большой поклонник Иисуса Христа. А в церковь не хожу из-за ладана. Астма, кашель. Не перебарщивали бы ладана – ей-богу, ходил бы.
– У бесов тоже от него астма…
– Отец Кирилл, отец Кирилл! Какие бесы в наше просвещенное время?
– Какие?.. Известно какие. Бесы просвещения.
Не надо переворачивать камни, если боишься смотреть на тварей, живущих под ними.
Смерть не ищет ненужных, нелюбимых, одиноких и дурных людей. Смерть безжалостной рукой выхватывает самых достойных — точно и навсегда.
Человек устроен довольно примитивно. Любовь, деньги и слава – вот все, что ему нужно. Картины писать или, скажем, фильмы снимать – талант нужен. А для того чтобы убить, и ножа довольно, который в любом хозяйственном магазине продается. Порезал человек десять – вот тебе и слава! А если прикрыл лицо жертвы красным носовым платком или синий чулок оставил на шее – вагон славы. Главное, чтобы поярче, запоминалось чтобы. Первые полосы газет и топовая новость в Инете обеспечены, пока не посадят. Да и то: можно ведь мемуары писать, жизнь, она длинная.
Если вам кажется, что силы ваши на исходе, можно спросить себя, где именно вы споткнулись и почему, и дать себе слово никогда больше не падать на том же месте. Для этого мы и учимся, извлекаем уроки - и в школе и в жизни. Но на этом работа не кончается. Если вы упали, вспомните, что впереди еще много хорошего, и, черт подери, вставайте!
Хатч хихикнул. — Конечно, это ужасно. Но мы все знаем, — он подмигнул Люку, — что подобных вещей не бывает. К сожалению, альпинисты тоже видят в горах всякое, когда страдают от недостатка кислорода. А еще заблудившиеся в море моряки. Истощенные солдаты. И здесь то же самое. Когда мы оторваны от привычных вещей, воображение играет с нами злые шутки. Изоляция. Долгая зимняя тьма. Вот в чем причина. — Он посмотрел на потолок. — Кто-то здесь определенно съехал с катушек.
«Счастливый брак требует, чтобы вы влюблялись много раз и всегда в одного и того же человека».
А чувствую я себя под стать костюму - дешево, весь чешусь и вот-вот расползусь по швам
Я сказал: делай, как они велят. Они хотят, чтобы следствие по убийству Ереминой было приостановлено и преступление осталось нераскрытым? Как говорится, за ради Бога и с нашим удовольствием. Устрой им итальянскую забастовку. А потом сядешь на холме и будешь наблюдать бой тигров в долине.
Не оторваться
Ветер над омутом стих, не поет.
Морок клубится над зыбью болот…
Путник случайный, ступай не спеша.
В пятки от страха уходит душа…В топком мерцании слышится смех —
Ждем мы на пир полуночный всех.
Свадьбу играет болотный король,
Быть его гостем в трясине изволь!Бледной невесты прекрасно лицо,
Тускло на пальце сверкает кольцо.
Сердцу тревожно недолго стучать:
Будет вдовцом наш хозяин опять.Длинные пальцы, как прутья, тонки,
Душат объятья холодной руки.
Мы поцелуев смертельных следы
Спрячем под толщей холодной воды,Чтобы напрасно пока не пугать
Ту, что идет на болота гулять,
Ту, что из лилий букет соберет
И под венец обреченно пойдет…
Если бы не было зимы, весна не казалась бы такой приятной; если бы мы иногда не сталкивались с неприятностями, благополучие не было бы таким желанным.Анна Брэдстрит, поэтесса
У большой, настоящей жизни, наверно, новый производитель, другой штрих-код.
А ее состоит из тех, кто не возвращается ни назавтра, ни через год.
И небес, работающих
На вход.
Хорошие мальчики режим соблюдают, а не курят по углам после тренировки.
Мне не нужна была просто хорошая оценка. Я на самом деле хотел, чтобы мир стал лучше.
У разбитого сердца так много осколков. Так много ночей проведено, наблюдая за тьмой, гадая где ты.
Но любовь неразумна. Она все терпит и никого не слушает. Тем и сильна, потому и побеждает режимы.
Без нее никто бы меня не любил, и я сам всех бы ненавидел.
- Скажи, Александрина, почему ты так настойчиво пытаешься вывести меня в свет?
- Ну... - я даже растерялась. Сказать правду? Ещё обидится. Солгать? Поймёт. - Знаешь, я... просто думаю, что тебе стоит увидеть, каким стал мир. Сидя в четырех стенах, пропускаешь много интересного. Время ведь идёт.
- В данный момент время сидит перед тобой и слушает, зачем ему общаться со смертными.
Тот Игорь сильно бы разочаровался, если бы узнал, что будущее совсем не такое, как описал Кир Булычев, даже малейшее отклонение от этой кальки будущего очень сильно расстроило бы Игоря, как расстраивало оно его и теперь, когда стало настоящим.— Вот, — сказал бы Игорь самому себе прошлому, — видишь этот холодильник, который старше тебя на три года? Когда родители умрут, я приеду через несколько лет, включу его — и он заработает, и я буду класть туда продукты. Не в какое-то диковинное устройство, а именно в этот холодильник, который уже станет желтым от времени. И жена привезет мне сына на машине, не на летающей, а обычной машине, а сын будет кататься на обычном велосипеде. Игрушек только всяких интересных станет побольше и сладостей, а так — никаких билетов на Марс, никаких билетов на Луну. Ну, хоть игрушки и сладости — и то спасибо.