...История Литовско-Русского государства является в известном смысле прямым продолжением, дальнейшим развитием истории Киевской Руси. В жизни Литовской Руси можно подметить гораздо больше традиций, архаических черт киевского периода, чем в жизни Суздальской Руси. А если так, то и ретроспективного уяснения разных черт древнейшего, так называемого киевского, периода русской истории приходится искать главным образом в позднейших данных литовско-русской истории, в быту и установлениях государства Литовско-Русского.Очерк І
«Главное — сражаться, — сказал тогда Дамблдор, — снова и снова, только так можно остановить зло, пусть даже истребить его до конца никогда не удастся...»
…себя не убежишь. Ничего не изменишь. Наше прошлое навсегда с нами.
Стоимость недвижимости почти никогда не опускается ниже ее себестоимости: земли, кирпичей, бетона и рабочей силы. Стоимость остальных инвестиций — может. Ресторан, который несет убытки, не продашь даже по цене его оборудования, а акции неуспешной компании могут стоить в 10 и даже 100 раз меньше их стоимости в момент покупки.
— Спасибо, что научил меня верить в любовь. Она сильнее всего. Даже смерти. Чтобы ни случилось, ты останешься жить в моем сердце. Навсегда.
– Я не хочу, чтобы за меня в моей жизни решали абсолютно все, – пожимаю плечами, – мы и сами с усами.
– О, так ты в курсе про усики, – Анька коварно округляет глаза, – а я все не знала, как тебе про них сказать потактичнее…
Наивность - это мило, но больно.
Он повторял себе, что заслужил все, что с ним произошло. Заслужил этот бесконечный непокой, эти бессонные ночи и муки, муки, муки от того, каким бессильным он был в этой ситуации – впервые в жизни…
Потому что невозможно заставить другого человека тебя простить. Потому что невозможно вырвать из жизни собственные ошибки, как страницы – из календаря…
Прежде чем бегать, нам надо научиться ходить.
— А зубки-то белые-белые, — восхищенно заметил Хоркан, пальцем отодвинув верхнюю губу женщины. — Как морской жемчуг, никогда таких не видел.
— А морской жемчуг, значит, видел? — съехидничал Уилкас.
— Видел, в детстве. На ярмарке, в Норвунде. Иноземный купец у богатой дамы по пять коров за штучку просил.
Уилкас ухватился за передний зуб пленницы и подергал его.
— Ты чего? — удивился Олквин.
— А вдруг?.. — неопределенно ответил тот.
Мне хотелось бы думать, что я хороший человек, но точно мне этого не узнать. Я не помню своего настоящего имени, откуда я, есть ли у меня семья. Наверное, где-то у меня есть друзья, но я помню только тех, с кем познакомилась в последние два года. Все предыдущие воспоминания стерлись без следа.
— Ризолли, соблаговолишь ли ты принять мое сердце и стать спутницей по жизни? Принимать меня со всеми недостатками и заскоками, готовить мне, убирать и растить детей?
— Вы издеваетесь? — зашипела я и оглянулась. — Кто так предложение делает?
Рядом нужны люди, которые тебя любят. Независимо от того, что вас связывает. Несмотря на расстояние и еще какие-то обстоятельства. На настоящую любовь это все не влияет. Ты дорог им, потому что ты есть. И вот к таким людям и надо тянуться, а не тратить свое время и силы на тех, кому ты безразличен.
"Мать одиночка", - это произнёс один лысеющий выросший из вожатых, когда увидел Ольгу Митиевну с дочкой в столовой. Катя не поняла, что именно это значило для лысеющего - хорошо или плохо, но для себя решила, что это отлично - так как это означало, что у Ольги Митиевны нет мужа, а у Саломеи - отца. Значит дома тихо, чисто не страшно и компьютер без пароля. Телевизора, как удивила всех на первом занятии, у них не было. Это означало, что без папиной зарплаты Ольга Митиевна с Саломеей совсем бедные, но свобода, решила Катя, важнее.
чем довольнее человек своей жизнью, тем страшнее ему будет потерять достижения и вернуться к тому. с чего всё начиналось.
Он называет нашу договоренность мировым соглашением, а я шантажом, но сути это не меняет.
Люди, когда вырастают, когда у них появляются семьи, они имеют право на личный выбор, каким бы он ни был. Задача родителей этот выбор принять, ну или скромно стоять в стороне в ожидании, когда чадо одумается, а не бежать наперерез, размахивая флагом справедливости. Свои ошибки они уже сделали, теперь наша задача научиться на своих. А если помощь будет нужна, сами же придем, так зачем лезть?
– Зачем ей женатый первый встречный? Это же совершенно бесперспективно! – Рози, мы здесь не за перспективами, – напомнила я. – Мне только кого-нибудь найти, быстренько изменить Норману, а потом домой – и баиньки. Мне завтра на работу рано вставать!
— Обычно я не учу никого, кроме своих учениц, но тебе, милашка, я скажу. Иногда приходится идти на те или иные поступки, чтобы вызвать в других людях те или иные чувства и даже эмоции
I’ve spent years now, it seems to me, thinking that one fine day I’d wake up and all my torment would be over, and all my indecision would end — and that no man, no boy, no male — would ever have power over me again.
Что могло так сломать целое дерево? Он даже представил себе бледные сочные волокна и щепки, торчащие из-под коры толстой ветки, вырванной из почерневшего ствола.
Родина! Родина!
Страна счастья и радости, страна высоко поднявшего голову Человека! Как не рваться к тебе от всех красот земного шара, как не стремиться к тебе всеми фибрами напряженной души - к тебе, твоим тучным колхозным полям, к твоим мощным фабрикам и заводам, красивым, узорным городам, веселым, ликующим деревням! Вдали от тебя - и под толщами вод океанов - всюду чувствуешь врага, зажавшего под железной пятой миллионы братьев, лишенных радостей жизни, света науки и познания мира, лишенных счастья вольного, творческого труда, вынужденных собственными руками строить для себя оковы и тюрьмы!
Как не любить тебя, Родина!
Тебя, вырвавшую детей своих из нищеты и тьмы! Тебя, осенившую их шелковым знаменем коммунизма, построившую их же радостными руками новый, ликующий Мир для возрожденного в труде Человека!
Родина! Родина! Единственная, лучезарная! Страна счастья и радости! Весенний, цветущий сад!
Человек, который жил и дышал, любил, ненавидел, плакал, спал, смотрит на вас через пространство и время. Эта мысль может взорвать мозг.
Когда я оглядываюсь назад, я вижу, что мои отношения с животными - это нить, которая тянется сквозь всю мою жизнь.
Форма и содержание становятся единым целым через объединение искусства и технологий.