С тех пор, как он был ребёнком и сидел на коленях матери, никто не видел его тела. А сегодня его увидит женщина, и ему хочется, чтобы оно было чистым.
Н-да. Вот так обрадуешься за свои успехи, а оказывается, что все они совсем не твои. Да и вообще, ты бы раз двадцать померла из-за своей дурости, если бы кто-то более разумный тебя не пожалел и не решил помочь.
У меня нет времени на безупречность. Может, это и не соответствует миру глянцевых журналов, ну, тогда скорее эти журналы не соответствуют моему миру.
Все здесь было нездоровым, отравленным. Полным болезней и отклонений от нормы. Красный Дом был плохим местом. Гиблым. Есть такие места, которые иначе просто и не назовешь...
"Каждое завтра - бесценный дар. До него нужно только дойти."
Он вошел в хвойный лес и сел на землю. Здесь пробивалась робкая ярко-зеленая первая трава. Штирлиц осторожно погладил землю рукой. Он долго сидел на земле и гладил ее руками. Он знал, на что идет, дав согласие вернуться в Берлин. Он имеет поэтому право долго сидеть на весенней холодной земле и гладить ее руками.
Люся носила красивое имя Людмила, которое шло ей не больше, чем корове седло, была полноватой, улыбчивой и влюбчивой. Твердо знала, что ее судьба где-то рядом и не уставала это проверять.
Судьба оказалась вредной и примерно после третьей проверки начинала прятаться, придумывать отговорки и алиби.
Жизни свойственно смеяться над смертью. Порой — горько, иронично, отчаянно... но неизменно искренне.
Ибо вечность невозможно напугать мгновением...
– Сошлись, как две половинки, – встрял Шахов, которому нравилась Юлька и хотелось ей угодить.
– Половинки, – сказала Юлька, – как известно, бывают у таблетки, у яблока и у жопы! У людей не бывает. Это вра-а-аки!
Просто удивительно, какие мелочи могут подарить надежду, когда вы в ней так отчаянно нуждаетесь.
- Не так важно то, кем человек - или не человек - является. Куда важней, кем он себя считает.
Голос у бабушки был спокойный и ласковый, потому что все бабушки очень ласковы. Они так любят своих внучек, что не сердятся даже тогда, когда капризные девочки говорят им дерзости.
Страшила уверял, что у него в голове бродят замечательные мысли, к сожалению, он не может открыть их, так как они понятны только ему одному.
он назовет своим наследником меня. А потом скажет что-то вроде: «Ну все, мне некогда, дел в школе полно, у Тьера там заговорщики, так что давай, Влад, тренируйся править на Хаосе, а я занят».
Дневной страх как-то разумен, а ночной – безграничен.
Правду говорят мудрые люди: «Бойтесь своих желаний. Они могут исполниться».
– Лера! Пусти его, – вздохнула Зой из своего укрытия. – Это друг моего дяди, Лексус. То есть, Алексей Усов.
– Да мне глубоко фиолетово, хоть Лексус, хоть Фольксваген! Моя квартира, кого хочу, того и впускаю!
— Я уверен, что отношения можно считать завершенными, когда один из супругов изъявил желание развестись, а не когда в силу вступает официальное прекращение действительности брака.
– Самый простой путь не всегда самый правильный. А некоторые ошибки, позволив им свершиться, исправить уже нельзя
Алаис могла бы честно сказать, что в России двадцатого века было нечто подобное. Когда дробили Советский Союз, каждая 'страна' надеялась, что урвет себе кусок пожирнее и половит рыбку. А потом вдруг оказалось, что ты не то, что на рыболова, а даже на рыбку-то не тянешь. Так, жаба средних размеров. А потому - сиди и не квакай.
Как это, наверное, здорово - быть молодым, независимым, когда нет никакой ответственности, нет ни дочери-подростка, которая тебя ненавидит, ни семейного дела, которое без тебя развалится.
Пора из норы выбираться старой кобре да мир посмотреть, себя показать. Капюшон, опять же, проветрить.
Бедняга так усердно молился, что его племенной бог решил снизойти до бедолаги и выполнить одно-единственное желание. А еврей и завернул от души: “Моё единственное желание — чтобы моя мaма увидела, как моя жена вешает на шею моей дочери двадцатимиллионное бриллиантовое ожерелье на моей стомиллионной трехпалубной яхте, стоящей на причале рядом с моим особняком с бассейном и гаражом для шестисотого мерседеса на моем личном острове!”
Создавалось ощущение, что здесь когда-то тщетно пытались прибраться. Наметанный глаз смог бы даже разглядеть зародыш порядка. Такого, который находят в дамской сумочке: он вроде бы существует, но его вроде бы и нет.
Он был груб, потому что стыдился, и даже себе не хотел сознаться, что ему стыдно.