Когда один из влюбленных вооружается ревностью, первое, что умирает в этом сражении – любовь.
А ребята рассказывают: после того, как кровь сдашь, становишься вялый и спокойный-спокойный, как объевшийся удав. Жена кричит, а ты только головой киваешь и никакой ответной злости, никакого стремления вступить в конфликт не испытываешь. Распалиться гневом даже при желании не получается, во как! Ну, жена накричится вволю, а потом пугается: «Что с тобой, любимый, тебе плохо?! Ты чего молчишь и поникший такой?!» — вот и помирились.
...я тороплюсь к помосту, на котором нам, выпускникам, предстоит простоять всю церемонию. Говорят, легче отучиться одиннадцать лет в школе, чем продержаться два с лишним часа, прощаясь с ней. Надеюсь, это шутка.
Амбициозному родителю сложно перестать искать хоть какой-нибудь талант у ребенка, который можно будет раскрыть и развить, не допуская даже мысли о том, что не каждый человек талантлив
- если тебя бросили ребенком, ты никогда не сможешь забыть, что люди способны тебя оставить, даже если они вовсе не собираются этого делать.
Мини изучал поведение крыс, которым в первые часы после рождения доставалось разное количество материнского внимания. Малыши, которых вылизывала мама, выросли в уверенных в себе крысят, ведущих себя относительно спокойно и легко справляющихся со стрессовыми ситуациями. Что же касается крысят, обделенных вниманием своих матерей, то они выросли невероятно нервными.
Но нынешний саммит «D. I. C. E.» стал не только концом эры сложных контроллеров, он стал концом Дага Левенштейна, президента Ассоциации развлекательного программного обеспечения, который был лицом индустрии еще со времен ее позорной юности. Заняв свой пост в 1994 году, когда проходили слушания по «Mortal Kombat», Левенштейн защищал отрасль в суровые дни Колумбины и «Hot Coffee», а теперь собирался создать частную трейдинговую компанию. Но разработчики игр и журналисты, собравшиеся в зале послушать его прощальную речь, обнаружили, что он намерен воздать кое-кому по заслугам.– Ничто так не раздражает меня, как выпускающие лейблы и разработчики, которые создают спорный контент, а потом, когда приходит время защищать свой творческий подход, бегут с поля боя, – заявил Левенштейн. – Если вы хотите иметь право поступать по-своему, если вы стремитесь раздвигать границы, я готов защищать ваши права. Но, черт возьми, вы тоже должны сражаться за свои художественные решения. Публика в зале недоумевала.– Хотите быть противоречивыми – отлично, – продолжал Левенштейн. – Но не надо прятать голову в песок, едва запахнет жареным. Вставайте и боритесь за ваши творения.Впрочем, Левенштейн имел в виду не только «Rockstar»: он упрекал всю игровую индустрию, которая молчала в тряпочку и оставалась политически инертной. Когда Левенштейн спросил, сколько человек в зале присоединились к группе активистов «Video Game Voters Network» («Сеть защитников видеоигр»), и увидел всего пару рук, он буквально взорвался:– Это смешно!.. Мы боремся за правое дело, но, как бы правы мы ни были, нельзя выиграть войну без армии. А армия – это вы. Однако б[о]льшая часть людей в этом зале, для которых ставки особенно высоки, слишком ленива, чтобы вступить в ряды ополчения.Далее он обрушился на игровую прессу, которая охотно предоставляла платформу для высказываний самому упертому борцу за нравственность.– Знаете, кто больше всех уделяет внимания Джеку Томпсону? Игровая пресса! – возмущался Левенштейн. – Журналисты носятся с ним, а потом все начинают сокрушаться, что он такой влиятельный. По-моему, вы сами виноваты.
Чтобы побороть саму смерть, алхимики снова и снова обращались к блеску золота.
Настоящая неудача – это когда не можешь сделать еще одну попытку.
В два часа в полной темноте началось совсем новое, страшное и незнакомое,— ночная атака.
Немцы не жгли ракет. Они ползли со всех четырех сторон. Всю ночь шла резня. Не стало видно звезд, их закрыло облаками, и казалось, тьма пришла, чтобы люди не глядели в остервенелые глаза друг другу.
Все пошло в ход: ножи, и лопаты, и кирпич, и кованые каблуки сапог.
В темноте раздавались вскрики, хрип, пистолетные выстрелы, одиночные удары винтовок, короткое карканье автоматов.
Немцы ползли кучами, давили тяжестью: всюду, где начинался шум, драка, они появлялись десятками против одного или двух, во мраке били ножами, кулаком, подбирались к горлу. Их охватило остервенение.
Они осторожно перекликались между собой, но тотчас по немецкому голосу ударял выстрел скрывавшегося в развалинах красноармейца. Едва пытались они посветить условным зеленым либо красным светом электрического фонарика, как быстрые вспышки выстрелов заставляли их гасить огонь, прижиматься к земле. А через минуту вновь возникала возня, тяжелое дыхание, скрежет металла.
Но, видимо, у немцев был план, они не ползли кто куда.
Постепенно все сужался круг обороны, и там, где недавно еще лежали в боевом охранении красноармейцы, становилось совсем тихо, затем ухо ловило чужой шепот, воровато перемаргивались зеленые и красные огоньки. А вскоре в новом месте раздавался злой, отчаянный крик, шумел камень, ударял выстрел. А через минуту уже на новом месте быстро мелькал зеленый свет тайного фонарика…
Мелькнула желтая зарница, одиноко ударила ручная граната, поднялось смятение, пронзительно залился командирский свисток, потом сразу стало тихо, и снова мелькнул зеленый огонек, а ему подмигнул на секунду красный и погас… Стало совершенно тихо, и опять мелькнуло красно-желтое пламя, точно кто-то на миг открыл дверь деревенской кузницы и вновь захлопнул ее, ударила граната, и голос протяжно затянул: «А-а…» — и вдруг живой крик оборвался, бултыхнул в тишину. И еще ближе мелькнул настороженный зеленый свет…
Все, кто издали прислушивался к звукам ночного побоища, поняли, что борьбе батальона подходил конец.
Но на вокзале еще слышался шепот русской речи, и несколько человек бесшумно укладывали камни, приращивали стены, готовились на рассвете продолжать бой.
Авельянеда еще мог смириться с падением орлов, но с возвеличиванием куриц - никогда. Он был в отчаянии. Его народ, вчерашние сверхчеловеки, вновь обратился в стадо плебеев и обратился с радостью, как будто только того и ждал. Он чувствовал себя обманутым, ведь выходило, что год за годом, все глубже, все безнадежнее увязая в своем лицедействе, они лишь искусно притворялись, и несмотря на жертвы, принесенные во имя их совершенства, он, Аугусто Авельянеда, оказался бессилен их изменить. Это было сродни еще одному поражению - быть может, горчайшему из всех.
Правила, которые были созданы столетие назад, чтобы стимулировать расцвет производства в условиях промышленной экономики — это тяжеловесные ботинки, которые многие руководители по-прежнему носят и сегодня, с трудом преодолевая неспокойные воды «новой экономики».
...человек познает себя настоящего только в экстремальных ситуациях. В такие моменты, когда невозможно действовать, придерживаясь выработанных ценностей, которые на протяжении многих лет прививались родителями, школой, друзьями и прочими близкими людьми.
- И как же быть с любовью? Когда солнце закатилось, ни одна свеча его не заменит. — Это строка из песни? — Тирион с улыбкой склонил голову набок. — Теперь я вижу, что вам семнадцать.
Люди не должны убивать друг друга. Люди должны помогать, спасать и исцелять. Убить другого человека - это самое чудовищное преступление, которое, как это ни ужасно, в наше время совершается повсюду всё чаще и чаще. Но если ты защищаешь родных или близких тебе людей, если ты защищаешь свой город, свою страну или даже просто пытаешься спасти свою жизнь, то тут нечего стыдиться.
Лучший способ вернуть прошлое — это припомнить все пережитое
— Мне просто нравится, когда умирает нечто прекрасное.
Прочитала "Мюонное нейтрино, пролетевшее сквозь наши сердца"! И даже не ожидала, что книга НАСТОЛЬКО меня впечатлит и тронет давно забывшие чувства, ещё из детства... Это потрясающее произведение, и если вдруг после прочтения Вы со мной не согласитесь, значит, как говорится, лично Вам "не зашло". Очень хочется опубликовать этот отзыв, сказать СПАСИБО автору за поднятые не простые темы в произведении, которые мне помогли понять себя (неожиданно для меня, и спасительно!). Спасибо за яркое, живое и правдоподобное описание сюжета и образов, -- не могла "оторваться" от прочтения, переживала вместе с героями и даже всплакнула в конце... а красочное описание лета, юношества, первой любви подарило яркие сновидения на следующую ночь...Очень хочется порекомендовать книгу к прочтению тем, кто ценит нестандартные художественные произведения.
Есть две категории людей: одни ставят во главу угла чистоту методов, другие – результат.
Наша матушка-настоятельница хронически сидела на диете и так же хронически страдала лишним весом. Точнее, страдала мебель, настоятельницу ее телеса ничуть не напрягали, и скромный ужин из тертой морковки она заедала сдобными мясными пирогами.
Я не стал выкладывать свои соображения о том, куда, а главное – когда вывела нас труба с двумя люками. В тусклом свете светильников под потолком, я видел выражение лица Жени, как я уже заметил, он был далеко не дурак.Я часто хотел спуститься вниз, но боялся. Больше всего меня пугали не темные туннели, нет. Меня пугала возможность, а вернее вероятность, того, что я не выдержу и снова загляну за край трубы.
Загляну и останусь там…Свет зажегся и погас, но моргнувшая лампочка успела высветить могучий силуэт дородной дамы, загородивший собой весь дверной проем между кухней и коридором. В этот момент Коля успел подумать о двух вещах, - «эта женщина совсем не Татьяна» и, - «да у нее же шея, длинной с мою руку».Нахрапов Василий Адамович, сын израилев, слыл человеком вспыльчивым и недалеким, что, в общем-то, не мешало ему, вот уже десять лет к ряду, занимать должность начальника участка в крупном строительном тресте. И никакого секрета рядом тут не было, просто этот невысокий, но пузатый мужчина владел золотым законом мелкого управленца: «к начальству подлижись, с подчиненным – наори», таких заместителей начальники любят, таких начальничков вышестоящие уважают.
Однако дуракам не следует говорить о том, что они дураки - это их злит. А злой дурак - существо неуправляемое и непредсказуемое.
Единственная цель жизни - принимать жизнь как таковую.
— Время всё расставит по своим местам. — в лучших традициях китайского святого учителя Лао-цзы** с философской физиономией изрёк наш старец.
— Тогда есть еще Нина, она работает на водонапорной вышке.
Алексей прикрыла глаза, задумался, принюхался и спросил:
— Она пьет?
— Только для здоровья!
— Не она.