— Лизонька, — выдыхает он наконец, — если бы у меня только были слова! Я знаю столько слов, столько томов прочёл на двух языках, а сказать о своём счастье ничего не могу… — он снова поворачивается (уже все одеяла узлом завязал) и утыкается лбом мне в висок. — Может, если я как следует подумаю, ты услышишь? Ты ведь всегда чувствуешь меня.
Быть в конфликте с самим собой — самое страшное, что могло случиться с человеком.
- Это жизнь такая, Дарья. Кого-то ешь ты, кто-то ест тебя.
Теперь стало и грустно, и злобно, и всё вместе. В итоге я приняла единственное адекватное решение – притворилась, будто мне всё равно.
... силы отступников на Земле и в самом деле растут. Они построили новый передатчик, который находится под их полным контролем, и начали передавать нам значительные объемы информации о земном человечестве. Должен признать: в глазах многих его представителей Трисолярис обладает неодолимой притягательностью. Для наших людей это звучит священной музыкой небес. Гуманизм землян увлечет многих наших соотечественников на неверный путь. Как Трисолярис стал на Земле религией, так и Земля имеет тот же потенциал на Трисолярисе.
– Ты раскрыл мне глаза на великую опасность. Надо ужесточить контроль над информацией с Земли, особенно в том, что касается ее культуры.
Для женщины единственный верный способ удержать мужчину – уйти от него в религию. Такое случалось у меня на глазах. Мужчина может завести другую женщину, но никогда не будет с ней счастлив, после того как первая бросила его на религиозной почве. Она навечно привязывает его к себе.
As he delivered his one line — “Nom de Dieu, que j’ai soif!” — the camera shifted to show him framed in the sights of an enemy gun; blood suddenly bubbled from Eric’s lips and he went sliding off the rooftop, out of sight. With Eric’s death, the movie also died for them, and, luckily, very shortly, it was over. They walked out of the cool darkness into the oven of July.
Чтобы рождать новые идеи, не обязательно быть святым. А подлинных интеллектуалов вообще мало. Основная масса ученых способна только критиковать чужие идеи.
Иногда я жалею, что не родилась кошкой. Можно спать шестьдесят процентов жизни, и никто не назовет тебя тунеядкой.
В самых разных областях человеческой деятельности стимулом к творческому процессу становятся уже существующие идеи.
Спасения надо искать только в себе самом
головокружение отбросило меня назад, ласково, как дальнебойная фура
Впервые эту идею выказал психолог Хэвлок Эллис в 1894 году: он заметил, что в больницах для умалишенных больше мужчин, чем женщин, и мужчины занимают более высокое положение во всех сферах. Эллис сделал вывод, что существует более выраженная врожденная «тенденция к вариабельности» у мужчин. (Вы можете заметить, что он не учел одной вещи: более высокое положение на одном конце спектра отражает большие возможности, а численное превосходство в лечебном учреждении – разные уровни доступного социального обслуживания.)
Я не злопамятный, я записываю!
... Да притом никто же не говорит, что у тебя нет сердца. Ты могла чувствовать себя очень несчастной. Это выражалось в припадках нелепого гнева, а в последние два года в потребности быть с кем угодно, только бы не в одиночестве. В глубине души ты, наверное, думала, что всё кругом сплошной обман. Когда нам тринадцать лет, это называют разными красивыми словами: жажда ненависти, сиротская доля, тоска по материнскому теплу. А когда нам восемнадцать, вместо красивых слов употребляют отвратительные медицинские термины.
Каждый видит то, что способен видеть.
Я далеко не сразу осознал, что мне всё же надо будет полюбить мать, чтобы понять, что она за человек теперь и кем она была в действительности.
Если вам не повезло и вы не встретили в жизни человека, который может вас рассмешить, то бросьте все и найдите такого. Пересеките пустыню для этого, если понадобится. Смех – это не просто реакция на что‐то смешное. Смех – это музыка глубокого космоса, соединяющая всех людей. Смех выражает то, что нельзя выразить словами.
Всю следующую неделю родители не могли нарадоваться своему послушному сыну. А потом привыкли.
Женщины верят, пока не получат неопровержимые доказательства, что верить нельзя.
– Что будем делать? – Позориться, – буркнул он. – Нас пленил куст! Куда уж больше-то? – Есть куда, поверь мне. – Илай на секунду задержал дыхание, а потом крикнул: – Магистр Ранор, спасите наши души! На нас напал куст!
Для всех ты хорошей никогда не будешь.
. Если смотришь сверху вниз, ясно осознаешь, что люди – шагающие животные. Кажется даже, что они не столько шагают, сколько, борясь с земным притяжением, усердно тащат свой мешок из мяса, набитый внутренностями. Все возвращаются. Приходят туда, откуда ушли. Уходят для того, чтобы прийти обратно. Прийти обратно – цель, и, чтобы сделать толстые стены Наших домов еще толще и надежней, уходят запасаться Материалом для этих стен.
Но изредка появляется человек, который уходит и не возвращается…
- Каждый человек заслуживает свой шанс. Но многие его не получают. А у этой девушки он будет. - Она не осмелится. Все люди таковы - все они мечтают , грезят. Безумствуют, но, когда доходит до дела, все до одного оказываются глупцами.
Книги всё-таки безопаснее людей.