Танцуя с Эрнестом, а танцевать с ним было как танцевать с привидением – он все время куда-то ускользал, словно его и не было рядом, – Каролина ощущала себя управляемой ракетой.
...у девочек умение верить в себя с самого начала подрублено. Кажется, что чувствам совсем нельзя верить... Именно поэтому я в детстве так не любила ходить к нашему семейному врачу. Он осторожно меня расспрашивал, как я себя чувствую. А как бы я описала боль? Она, скорее, резкая или, скорее, тянущая? А я в ответ только с отчаянием на него смотрела. Это он должен был мне сказать, какая у меня боль, ведь именно за этим я и пришла к доктору. Чтобы меня осмотрели, засунули в машину, которая точными лучами переберет мои внутренности и сообщит мне правду.
Это больше, чем любовь, это как нуждаться в кислороде для дыхания. Ален, ты никогда этого не поймешь. Он для меня как живой образ страны, которую я никогда не увижу.
Мы настолько привыкли размышлять о разных вариантах развития ситуации, что почти не отдаем себе отчёта, что это творческое упражнение.
– Твой бог и мой бог все равно, – сказал Кербалай, не поняв его. – Бог у всех один, а только люди разные.
Инстинкт самосохранения сильнее преданности.
Женщина видит то, чего не видит мужчина. Она видит не разумом, а чувствами, видит сердцем. Это куда верней.
Таким образом, дело было не во враждебном отношении к женщинам вообще – вымышленная Дженнифер явно производила приятное впечатление, у нее просто не было будущего в научной деятельности.
И вот именно тогда, в преддверии сна, на той зыбкой грани, когда сознание отступает, когда все возможно, у меня впервые возникла мысль, что я не существую вне рассказов Жанны обо мне, и что будь Жанна лгуньей, я была бы ложью.
Марсия сумела благодаря одной лишь нечистоте ее и распутности подняться в такие сферы, где поражение - ничто, потому что и победа - тоже ничто.
Для романтических садов были характерны «выдумки-однодневки», способные удивлять и восхищать не только своею эффектностью, но и непостоянством. А. Т. Болотов рассказывает о том, как
ему удалось сделать своеобразную иллюминацию из жуков-светлячков в период, когда они светят — около Иванова дня. Он распорядился собрать светлячков и, когда ему принесли целую шляпу, принялся «ими укладывать все стриженные дерники, которыми укладены были все фигуры и косицы в цветнике моем». С наступлением
сумерек весь цветник «начинал блестеть тысячами огней синеватых,
светящихся, как бриллианты, и мы все, выходя на крыльцо или сидя под окнами, не могли никогда тем не налюбоваться и неведомо
как жалели о том, что забава сия продлилась недолго и немногие
только дни». Скорбь по поводу быстротечности времени, как и меланхолия, входили в один из эстетических компонентов романтизма.
Как же мне хочется, чтобы мы могли быть самими собой у всех на виду.
"- Ты должна не просто работать! - говорила она, безукоризненно ровно сидя на стуле. - Ты должна пахать! До изнеможения! И после изнеможения тоже! Ты думаешь, я чего-нибудь добилась бы, если бы не пахала?"
– Почему позорится он, а стыдно мне? – задумчиво проговорила Тильда. – Это и есть командный дух, – пошутила я. – Поздравляю, любимая подруга, ты его наконец ощутила.
Нам редко нравятся те, кому не нравимся мы.
Люди меняются, но очень редко к лучшему.
«Не нужно искать дорогу в прошлое. Хватит звонить по телефону, записанному на бумажке».
– Любовь – это боль. Любовь – это страдание. И чем скорее ты это усвоишь, тем лучше для тебя.
Когда наш главный источник света затухает, мы часто начинаем жечь свечи в попытке его заменить.
– В Российской империи множество переворотов, бунтов, революций провалились, их идеологи были казнены или сосланы, зато коммунистическая – удалась. Потому в СССР революцию окружили ореолом романтики, привили сочувствие к революционерам. Прошло много лет, сменились поколения, коммунизм так и не наступил, от развитого социализма заставили перейти к рыночным реалиям, а вера в праведность революций в умах соотечественников сохранилась. К несчастью. И в этом беда людей. Огромная, губительная для страны. Особенно в наши дни, когда на пороге очередные перемены.
— Что-то новое, неизвестное и, возможно, опасное — всегда неприятно, — кивнул дворецкий. — Человек по своей сути — не любитель резких перемен.
— Звучит как-то по-философски, — вздохнул Сидоров и уселся рядом.
— К сожалению, нет. Так заложила в нас природа. Еда есть? Размножаться можешь? Тогда ничего не делай. Такова наша натура. Человеку от природы проще ничего не делать.
Убивать — дело взрослых, а ты еще ребенок.
Знать о чем-то и видеть собственными глазами - разные вещи.
Чувствую себя старой разбитой клячей, которая сходит с ума по своему хозяину. А он давно променял её на молодую кобылку.
- Дед, если бы я знал, что ты бредишь правнуками, я бы тебя давно осчастливил, - раздраженно сказал Джозеф. Дед фыркнул и ехидно спросил:
- Как будто бы Шейла за тебя пошла бы! На кой ты сдался приличной женщине? Тебя дома не бывает не то, что днями - месяцами!
- Дед, при чем тут Шейла! - Джозеф начал впадать в бешенство.
- А то я не знаю, к кому ты тут бегал два месяца, - дед всплеснул свободной рукой, продолжая, впрочем, бдительно следить за кастрюлей.
- Господи спаси, какой дурдом! - простонал Джозеф и уткнулся лбом в скрещенные руки.