Нам принесли еду. На огромных тарелках сиротливо лежал небольшой кусок мяса и половинка вареной картошки. Для эстетики все было украшено обильно зеленью и кляксами соуса. Я тоскливо вздохнула: перед походом в элитный ресторан полагается поесть дома, видимо. Кто бы знал.
- Но я люблю тебя! – Лана драматично заломила руки и включила фонтан слез.
Я подивилась умению красиво плакать. Если я зареву, то стану похожа на сушенный и сморщенный помидор. А эта ничего так, даже макияж не потек.
Так. Глубокий вдох. Убивать Охвайса на глазах свидетелей глупо. Срок большой, а удовольствие слишком мимолетное.
Охвайс бросил взгляд на обслугу и, подцепив меня за локоть, оттащил за какой-то фикус. Если он хотел спрятаться, то слегка не угадал с конспирацией. Из-за средней плешивости растения нас отчетливо было видно. Да и рядом трущиеся телохранители не выглядели ценителями ботаники и откровенно нас палили.
Ожидание продлилось недолго. Я не успела даже прочитать все правила пребывания на борту, написанные мелким шрифтом. Умилил запрет требования остановки и открытия двери на высоте. Ага, выйти подышать захотелось.
В магазине у входа даже висит предупреждение «Воры наказываются украденным товаром», что эффективно позволяет бороться с кражами.
— Мой а-тэм сегодня не в духе, Лив. Он слишком долго болтался в студеных водах фьорда и заморозил свой инстинкт опасности. Потому и злит меня.
...Разлучить людей можно только тогда, когда один разжимает руку.
Я и Доброе утро – две вещи чаще всего не совместимые. Нет, на выходных мы иногда с ним встречаемся, но это бывает очень редко, когда в гости заходит хорошее настроение.
— Есть мужчины, которым от женщины нужны только рука и сердце, – усмехнулся демон, глядя на меня, а я бережно убрала с его лица прядь волос, чтобы как бы невзначай провести рукой по его щеке. – Потому что ее руки будут мыть, стирать, убирать, а сердце любить и прощать.
Пустила розовую соплю, прикинулась дурочкой и неумехой, сразу мужики клеиться будут! А не то, что «я сама!», «я все могу!», «нахрена мне мужик!». Я тут и гвоздь забью, и деньги заработаю, и пробки ввинчу! Вот и платите за свое «я сама!» одиночеством!
Если личная жизнь не складывается, нужно научиться видеть в мужиках плюсы! – хмыкнул красавец, перебирая пальцами мои бумаги и закатывая глаза. – А не то, что этот – скотина, этот – подлец, этот – бомж, этот – урод, этот – придурок!
— ...Приличный человек никогда не возьмет чужое без спроса, он подождет, когда не у кого будет спрашивать!
— ...Играть по правилам нужно уметь, а уж выигрывать, соблюдая правила, может лишь истинный мастер.
От любви его загадочной, я стала нервной и припадочной.
Ох, как же непросто быть хрупкой девушкой в обществе брутальных тупиц!
Женщина, как фориус — существо с планеты Манфис, способное менять облик, форму и цвет, приспосабливаясь к любой среде обитания.
Жажда денег в глазах этой гадалки была гораздо честнее, чем все эти многочисленные трепетные лани, которые начитались женских романов и теперь свято уверены, что все миллионеры просто жаждут пригреть одну из них на груди и любить до скончания веков.
Жизнерадостность и оптимизм били из нее ключом, регулярно прилетая по голове кому-нибудь из окружающих.
Палмис сделал фирменное лицо под названием "поставь рядом кирпич и найди десять отличий".
Мужик он был суровый, и глаз имел наметанный. Мимо его вотчины даже тараканы передвигались исключительно перебежками.
Владелец книжной лавки только с виду и первые десять секунд казался человеком интеллигентным. Но стоило ему открыть рот — все, даже предлоги, обзаводились матерной приставкой. Поэтому в жизни он предпочитал побольше молчать.
Но сила бойца не только в том, чтобы скрестить клинки и победить. Настоящий воин тот, кто сумеет одержать победу, не развязав войны. Сохранить мир и при этом не отступить.
— И куда такая красивая полузомби собралась? — ехидно уточнила белка, глядя на пошатывающуюся меня.
— Совершать полусамоубийство, — в тон ей фыркнула я. Судя по ощущениям собственного тела, мне было проще лечь обратно в кроватку и прикинуться покойницей, чем пытаться изображать из себя живую. Сил не было. Совсем. Ну разве что на сарказм. Что ещё раз подтверждало слова сестрички Рей: «Ди, ты, даже лежа в гробу, будешь давать своим носильщикам ехидные советы, а то и вовсе потребуешь прокатить до погоста на бис».
— Это как? — заинтересовалась белка.
— Я буду отчасти вешаться …
— Отчасти?
— Да. Вот сейчас повешу нос и взгрустну, — тоном, полным разочарования, подытожила я.
Вот что значит надвигающаяся паника: с ума сойти может даже тот, у кого его отродясь не было.