надо же хоть иногда заботиться о женихе, если хочешь, чтобы он дотянул до свадьбы.
Никто не просил его глаза вылезать из орбит и надуваться шарами. У привидений свое представление о юморе.
...Если посмотреть на все с философской точки зрения, воткнуться головой в наполненный до краев ковш с киселем не так уж и неприятно. Опять же кисель был свежий, вкусный и все такое в этом духе... Однако Склеповой все равно почему-то не понравилось. Живут же на свете такие девушки, которым ничем не угодишь, хоть ты тресни!
Делу уже некуда становиться хуже, но у дна всегда есть горизонты.
В славный город Суздаль я прибыла в повозке, выделенной мне любящим свекром. По далекой юности я критиковала УАЗики. И плохие дороги. Была не права.
И вообще, революция — это не выход.
Это вход… причем задний вход. Жопа, если говорить прямо.
революция — это не выход.
Это вход... причем задний вход. Жопа, если говорить прямо.
Верить вообще в этом мире можно только себе, да и то — не факт.
Женщины, не особенно капризны, нам доставят радость самые обычные презенты: бриллиантовые серьги, машина, отдых на островах, с нами все просто и понятно. А вот мужчины, вечно они недовольны ароматом пены для бритья, которую им купила на Новый год жена.
У каждой кастрюли есть своя крышка, единственная, которая ей подходит. Если горшок нашел свою крышку – это прекрасно. И нечего остальной кухонной утвари сплетничать на эту тему.
Фортуна, прекрати! Я ведь могу принять твою улыбку за чистую монету.
Синдром самозванца покашливал за моей спиной все сильнее.
Я достаю и зажигалку.
— Антикварная? Серебро? — Эдуард удивленно косится на вещицу в моих руках. — А курите Винстон? Это же почти то же самое, что в лабутенах ходить работать на кассу в Пятерочку.
У него — восхитительная небритость, плюс сто очков к мужественности.
У меня — самолично сделанный мейк, минус сто очков к естественности.
— ...Забава, и можете не сверлить меня своим злым взглядом, я и так уже давно проникся и нахожусь в трепете, ужасе и восхищении.
...я чуть потягиваюсь и замечаю, как заинтересованный взгляд Николая скользит чуть ниже линии моих ключиц. На секунду, на мгновение, но скользит.
Ай-яй-яй, Николай Андреевич! Мои глаза в другом месте расположены!
— У меня почти полный комплект женатого человека: супруга, теща, горгулья и ремонт.
— От горгульи мы избавились, – напомнила я.
— Угу, ловко ты придумала подарить ее Альдону, – хмыкнул он и добавил: – Жаль, тещу Альдону не подаришь.
...Подлинная красота с возрастом не увядает, а лишь переходит от одного сезона к другому, словно дерево, по-разному прекрасное и весной, и летом, и осенью, и зимой.
И прошлое — как зимняя тропа, засыпанная снегом. Оно невидимо, невосстановимо и лишено значения, потому что вернуться назад нельзя. Путник, желающий не сбиться с дороги, должен смотреть только вперед. И не оглядываться.
Одинаково опасно дать незрелому ребенку слишком много воли и насильно удерживать на короткой привязи подросшего отрока.
...Возраст научил путника великой мудрости: праздность — одно из роскошеств жизни.
Если становится слишком много свободы, когда каждый предоставлен себе и должен всё решать сам, народ начинает тосковать по несвободе, когда все вместе и кто-то решает за тебя. Потому что человек — существо стадное. Без свободы жить может, без порядка — никак.
...Для того чтобы быть другом, надо вдумываться в состояние души друга.
...Если любишь, то любишь всего человека, какой он есть, а не каким я хочу, чтоб он был.
На каждом шагу он испытывал то, что испытывал бы человек, любовавшийся плавным, счастливым ходом лодочки по озеру, после того как он бы сам сел в эту лодочку. Он видел, что мало того, чтобы сидеть ровно, не качаясь, – надо еще соображаться, ни на минуту не забывая, куда плыть, что под ногами вода и надо грести, и что непривычным рукам больно, что только смотреть на это легко, а что делать это хотя и очень радостно, но очень трудно.