Как это могло произойти со мной? Как случилось, что я сижу в аэропорту, жду своего рейса и глотаю слезы, словно обиженная малолетка?
Пали целые поколения героев. Полюбите хотя бы одного из них, как сыновья и дочери, гордитесь им, как великим человеком, который жил будущим. Каждый, кто был верен будущему и умер за то, чтобы оно было прекрасно, подобен изваянию, высеченному из камня. Тот же, кто из праха прошлого хотел соорудить плотину и остановить половодье революции, тот – лишь фигурка из гнилого дерева, пусть даже на мундире у него сейчас золотые галуны! Но и этих людишек надо разглядеть во всем их ничтожестве и подлости, во всей их жестокости и смехотворности, ибо и они – материал для будущих суждений.
он вздрогнул и едва не дал шпор коню, когда она произнесла:
-- Но я так и не знаю, когда вам снова придет в голову подозревать меня и, может, тоже упрятать в тюрьму, -- а потом добавила: -- да, я заметила, что вы меня не слушаете, милорд.
-- Я вас слушал, леди Харроу, -- ответил он.
-- Нет, -- она негромко засмеялась: -- но я на вас не в обиде. Мужчины часто уходят в свои мысли. Женщины вслушиваются в смысл, ловят каждое слово, а мужчины воспринимают тембр голоса.
Это звучало... абсурдно.
-- Не хотите ли вы сказать, что женщины внимательней мужчин? -- спросил Дойл, намеренно игнорируя ее слова о тюрьме и аресте.
-- Конечно, хочу. Но вы со мной будете спорить, рассердитесь -- поэтому давайте лучше говорить об охоте.
...печальные воспоминания тоже нужны, они делают нас способными к состраданию и эмпатии. Неправильно забывать прошлое, несправедливо безжалостно вычеркивать его, опасно игнорировать. Не уверена, что человек, ни разу не страдавший, сможет по достоинству оценить такое счастье, как взаимная любовь.
- Утратив магические способности, я был вынужден рисовать за еду, - продекламировал я, уверенно начертив первую, безобразно кривую линию.
Honour, fidelity-these were good things. But the personal major premiss of his present philosophy was that Lucy Tantamount was the most beautiful, the most desirable…
Чтобы признать свою слабость, нужно быть по-настоящему сильным.
Нельзя жить одной памятью о прошлом.
В каждой шутке есть доля шутки, остальное все правда.
Думал я, думал, ничего полезного не придумал и решил наплевать!
Тяжко я ненавижу фашистов за все, что они причинили моей родине и мне лично, и в то же время всем сердцем люблю свой народ и не хочу, чтобы ему пришлось страдать под фашистским игом. Вот это-то и заставляет меня, да и всех нас, драться с таким ожесточением, именно эти два чувства, воплощенные в действие, и приведут к нам победу. И если любовь к родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть всегда мы носим на кончиках штыков.
Страх революции и предательства – зараза. Поражает любого, чья задница оказывается поблизости от трона. А на троне – и подавно.
— Никогда не думал, что настолько плохо может быть от какой-то шаурмы.
Это он зря, конечно. Впрочем, как говорит моя мама: «Мужчина, что с него взять». Я в детстве отравилась арбузом, ощущения были незабываемые.
– Был у нас в больнице врач один хороший. Педиатр. И вот мы с ним однажды после дня медика разоткровенничались немного после коньячка. И сказал он мне тогда интересную вещь, что любим мы, женщины, мужиков упрощать. Типа думают они одной извилиной, которая между ног, что ни одной юбки не пропустят и так далее. А мужики они, прежде всего, тоже люди и разные встречаются особи, тут не поспоришь.
– То есть я мужик? – донеслось все так же из-за двери. – Гипотетически. – Хамлю по полной.
У меня есть суперская идея — давайте мне объясним, что происходит?
И начиная с этого места я перестала быть суперженщиной, которой нипочем путешествия во времени и кардинальные повороты судьбы, и заревела. Те, кто утверждают, что оказаться в абсолютном, безнадежном отрыве от семьи и привычного мира, полезно и увлекательно — врут.
Иногда, чтобы добиться результата, приходится влезать в дерьмо.
– Садись. – Мне любезно указали на единственную свободную табуретку. – Говорить будем.
– Слушаю, – сухо процедила я в ответ и осторожно пристроилась на самый краешек.
Но начинать тот самый разговор Аристарх не спешил. Он пристально меня рассматривал, словно пытался разглядеть что-то мне неведомое. Вот чего пристал, а?! Весь день меня из душевного равновесия выбивает!
– Ну?! – наконец не выдержала я и недобро зыркнула из-под челки.
– Забавная, – ухмыльнулся этот гад и сразу сделал морду кирпичом. – С чего бы начать… – Скучающе поднял глаза к потолку и постучал пальцем по темной столешнице. – С чего бы, с чего бы… Пожалуй, вот с этого. – И опять внимательно на меня посмотрел. – Скажи мне, Ромашка, ты фантастику читала?
– Э-э-э, конечно. – Я округлила глаза, изумленная таким вопросом. – Но, правда, классический набор – Толкин, Стругацкие, Желязны и иже с ними…
– Хорошо-о-о, – довольно протянул он. – Просто прекрасно… В некотором смысле облегчает мою задачу.
Я нервно хихикнула. Неужели я угадала и наш холодный Аристарх Захарович по выходным бегает в зеленом плаще и с накладными ушами?! Ой, вот умора-то!..
Реальность, как обычно, оказалась круче любого воображения.
– Значит, принять тот факт, что не все окружающие тебя – обычные люди, а некоторые и не люди вообще, сможешь проще, – будничным тоном огорошили меня.
Я даже давиться смешками перестала. Лишь уставилась на этого уникума с ну очень нездоровым любопытством. Конечно, я слышала, что существуют такие городские сумасшедшие, которые не просто играют в ролевые игры, но и всем окружающим доказывают, что они великие маги, прекрасные орки и ужасные эльфы. Э-э-э… то есть наоборот – прекрасные эльфы и ужасные орки. Впрочем, сути это тоже не меняет. С прискорбием вынуждена констатировать, что наш холодный Аристарх оказался психом. А первое правило общения с таковыми какое? Не спорить и соглашаться. А потом – бежать. Чем и займусь…
– Не веришь, – спокойно кивнул он, словно весь мой мыслительный процесс не был для него секретом.
– Ну почему же, верю… – начала мямлить я, прикидывая шансы на бегство. Увы, они были неутешительными.
– Не веришь, – медленно покачал головой Аристарх и тяжело вздохнул. – Эх вы, люди… До чего с вами сложно… Пошли.
Интересно, мечтать врезать клиенту под дых, чтобы он скрючился и самодовольное выражение сошло с его напыщенной рожи — это очень непрофессионально?
. Алекс честно пытался уложить в голове новое требование Деверли. Оскорблять, а потом делать комплименты — это же как облить говном, но тут же предложить полотенечко. Можно, конечно — но в чем смысл?
– Знаешь, ты вроде не дурак, но иногда сущий идиот...
что толку от мужчины, кроме как вынюхивать и видеть внутри головы?
Очень благородно — облегчать человеку его страдания, но не всем это дано. Но каждому дано — не причинять их другому.
Крейн задумчиво смотрел на крошку маячок. — Как вы думаете, что произошло? — тихо спросил он. Пинг вежливо улыбнулась ему. — Похоже, вы разбудили его, доктор Крейн.