Нашёл себе развлечение. Хотя… я его понимала. Разумовскому, всегда такому строгому и собранному, наверняка в моём обществе становилось легко и комфортно. Не зря он даже пончики заказал, не боясь потерять свой имидж. И подшучивал, расслабляясь. Я его понимала, да. Но… кому захочется быть шутом в глазах человека, которого любишь?
Я не шут. Я просто маленькая девочка. И в моей жизни нет ничего, кроме работы.
И наверное, уже не будет.
-А вас не смущает то, что Митя целыми днями и ночами шатается по всяким злачным местам, борделям …
-А вас не смущает, - перебила Ксюша, - что ваша дочь на глазах чужого мужчины скоро из платья выпрыгнет?
Нельзя жить зажмурившись
Наверное, если бы в этот момент Минодору увидели те самые пресловутые ниндзя, они бы точно потеряли дар речи. Или обзавидовались. Это была грация тучи, крадущейся из-за кромки леса, плавность астероида, скользящего в глубине вселенной, величественность комбайна, выплывающего из-за дрожащего от жары горизонта… Обернись в этот момент ничего не подозревающий Жариков, его бы точно хватил удар.
Мы, русские, всегда побеждаем. Почему? Не потому, что мы злые и всегда воюем, умеем воевать (хотя это делу не помеха), а потому, что за нами всегда правда. Кто бы не приходил к нам, такие из себя все богатые, злые, воинственные — и огребали так, что мало не показалось
Вороны запоминают человеческие лица. Они помнят тех, кто их кормил и кто проявлял доброту, а также тех, кто их обидел. Они не забывают. Птицы передают друг другу, за кем стоит приглядывать, а кого опасаться.
Черти б драли интернет, благодаря которому о сексе и родах может узнать даже девяностолетняя девственница.
– Я так предсказуем? – Ты влюблен, а влюбленные все предсказуемы, – пояснил СеХарэль.
Жить нужно проще. И обязательно в кайф. Только так.
Будешь сражаться за идею - останешься, как дурак, с идеей. Могилы нет, а идея есть.
Как хорошо быть рабочим, который встает чуть свет и бьет на улице камни, или пастухом, или учителем, который учит детей, или машинистом на железной дороге… Боже мой, не то что человеком, лучше быть волом, лучше быть простою лошадью, только бы работать, чем молодой женщиной, которая встает в двенадцать часов дня, потом пьет в постели кофе, потом два часа одевается… о, как это ужасно! В жаркую погоду так иногда хочется пить, как мне захотелось работать.
...загадывать наперед – небо веселить. Расскажи Богу о своих планах, и он первый посмеется над ними. Святая истина. Никогда не говори «никогда».
В конце концов, не только сильные мира сего идут на компромиссы и сделки с совестью. Сколько их в моей работе? Я сам всё чаще оказываюсь на краю. Ловлю себя на том, что принимаю не идеальные решения, а тупо выбираю лучшие из худших. Что где-то промолчал, где-то махнул рукой, где-то спустил на тормозах, потому что знал — система сожрёт, а толку не будет. Где-то — прикрыл. Где-то — надавил. И каждый раз это казалось временным компромиссом. А потом вдруг оглядываешься — и понимаешь, что из этих уступок складывается твоя жизнь. Так что… Мы все торгуемся с совестью, да. Даже когда говорим, что нет.
— Греки верили, что огонь человеку дали боги. В других странах тоже были подобные мифы. Кто может сказать, что тут нет намека? Раз у нас появилась техническая возможность принимать сигнал из-под Мохо, раз мы можем добраться туда и найти маяк — значит, мы уже готовы к следующему прыжку вперед.
Как можно рассудить по справедливости, если все вокруг лгут и жульничают? Стоит ли и пытаться? Люди недостойны справедливости. Зачем же ломать комедию? Кто-то сидит на троне и наедает себе бока, прокаженный цепляется за жизнь, хотя его тело пожирает болезнь, другие умирают в родах, от голода, истощения, ударов плетью. Откуда же эта иллюзия, хрупкая и прозрачная, словно стрекозиное крыло, что в жизни есть справедливость?
«авторы – люди капризные. Чтобы подхлестнуть свои мысли, им нужны кофе, чай, сигареты, вино. Подходящее место. И правильная поза. Некоторым писателям требуются шум кафе, или звуки движущегося трамвая, или мертвая тишина. Встречаются закоренелые домоседы, которым достаточно представлять себе дальние страны. Жан-Жаку Руссо приходилось совершать долгие прогулки, пока его не посещала муза. Природа была его кабинетом. Один только вид письменного стола вызывал у него отвращение, а уж об идее писать лежа и говорить нечего. Лауреату Нобелевской премии Эльфриде Елинек необходим простор, прекрасные мысли ей подсказывает вид из окна. Они – антагонисты всех писателей, которые могли творить только лежа. Люди, работающие в постели, как правило, весьма неохотно признаются в этом, потому что знают: их тут же обвинят в лени. Лежачее положение связывают с усталостью, нежеланием и безынициативностью, с бездельем и ленью, с пассивностью и расслабленностью.»
На войне всё просто: ты знаешь, кто твой враг. А в мирной жизни не всегда удаётся определить, к кому можно повернуться спиной, в кто готов высадить туда отравленный клинок.
– Зачем же столько ткани? – пробормотала я, собрав подол в руку. – Я бы предпочла тунику и мужские штаны. – Как и все мы, – согласилась Вида.
Как-то так получается, что Германия проигрывает все войны, а в мирное время одерживает над всеми победы.
Вопрос в том, что толкает одного человека на убийство другого. Только и всего
Несмотря на все наши ошибки, всю суету и мельтешение, самым главным подарком для ребенка является данная родителями возможность прожить свою, подлинную жизнь. Наглядная положительная модель стимулирует воображение ребенка, дает разрешение действовать и свободно принимать решения.
Длинная полоса ткани походила на шкуру дохлого чеширского кота в изображении безумной вязальщицы.
Ваши правители и пропаганда внушили тебе фальшивые представления о войне, о воине под ярмом цивилизации и ее прихотей. Но, несмотря на хорошие манеры и самопровозглашенную цивилизованность, ваши правители с преогромным удовольствием отправят солдата на смерть, чтобы улучшить свой имидж и чтобы не поднималось в цене сырье. Они отправляют на смерть чужих детей и вспоминают о них только тогда, когда есть возможность громко и пышно поспекулировать на их смерти, восхваляя великую жертву, которую они принесли.
Стоит перекусить, и любая беда покажется мелочью!
Но всегда так было, что главный — не тот, кто на потеху толпе пляшет да кривляется на телеге скоморошьей. А тот, кто за верёвочки дёргает.