— Приведите ко мне целительницу, — велел он. — Девочку с птичьей лапкой. Ту, глухую.
«в одной модели верхняя полка была расположена так близко к потолку, что путешественник не мог на ней сесть, а нижняя – так близко к полу, что подошвы шедших мимо пассажиров оказывались прямо под носом у лежащего на ней человека.»
Помоги мне спасти эту лодку и всех на борту, помоги быть настоящим заклинателем.
«Знаешь, мама, мне даже стыдно, что в нас течет немецкая кровь.»
Часто за общительной внешностью скрывается внутренняя боль
Родители называли меня маленьким солнышком, и раньше я гордилась своим сиянием. А в мире, полном глазеющих ореанцев и горюющего неба, хочу лишь, чтобы этот блеск потускнел. Хочу наконец найти тайное место, где никто не сможет меня отыскать.
Когда боль — неизбежная часть лечения, трудно завоевать доверие тех, кто не понимал значение процедур, через которые приходилось пройти.
– Она вас отвергла? Балерина?
– Да. Повторяю, я был молод и глуп. Я нашёл утешение у Дунечки…
– Я понимаю…
– Она служила у нас в горничных. Мать моя знала и не противилась. Когда родился Володя, мой отец усыновил его. Дал своё отчество и фамилию…
– Ваш сын Алексеев?
– Нет, отец дал ему фамилию по своему имени – Сергеев. Мальчик вырос в нашей семье, вместе с моими детьми от Маруси. Маруся относится к нему, как к родному. Мы зовём его Дуняшиным Володей…
– А его мать? Дунечка?!
– Живёт с нами.
– Вы святые…
Алексеев покраснел от стыда. Он не знал, по какой причине затеял этот скользкий разговор вместо того, чтобы выставить Анну Ивановну прочь. Святой? Как мало надо для святости! Всего лишь не выгнать из дома незаконнорожденного сына и его мать, случайную утеху…
Я понял, что рано или поздно Господь непременно воздаст каждому по делам его, и в конечном счете всякий получит свое, хотя пути достижения высшей справедливости не всегда нам понятны.
Война, оказывается, это не когда одни побеждают других, и не сражения отдельных армий и народов, а единый чудовищный акт самоуничтожения, словно человечество взрезало себе живот, чтобы выпустить кишки на колени.
«Какой бы ритуал ты ни проводила, не смей отвлекаться, пусть хоть весь мир рухнет, но, пока не закончишь, не вздумай переключаться на другое. Отвлечение – это твоя смерть, так как нежить не станет ждать, она воспользуется твоей ошибкой».
Единственный способ пережить битву-отстраниться от своих чувств.
Love is like death. It’s inevitable.
Роза... Несомненно, самый узнаваемый и популярный цветок в мире. Неизвестно, что вдохновляло сотни поэтов постоянно ассоциировать розы с любовью и красотой: пьянящий аромат или бархатистая текстура лепестков – однако, как бы то ни было, розы переоценены, равно как и вещи, с которыми их сравнивают. Люди постоянно забывают о шипах.
Многое попадает в тень между ярким светом незаконного и утешительной темнотой дозволенного.
Если вам станет грустно в начале чтения, не бросайте и не отчаивайтесь. Да, мы живем в такой разной и не всегда приглядной действительности. Но все, что происходит, — точно не конец света. Вот увидите.
семеро девочек семьи Шангуань — Лайди (Ждём Братика), Чжаоди (Зовём Братика), Линди (Приводим Братика), Сянди (Думаем о Братике), Паньди (Надеемся на Братика), Няньди (Хотим Братика) и Цюди (Просим Братика)
— Папа всегда говорит, что мужчине бояться не пристало. Страх — это удел женщины, так что ты всегда должен быть уверен в себе, — весело заявила я, заправляя черную прядку за ухо Ошу.
— Он не боялся, и в итоге ты от него сбежала. Так что лучше уж я побоюсь немного, но зато от меня ты не сбежишь.
Никогда не помешает упомянуть вскользь о своих заслугах.
Когда нам принесли тарелку с пирожными, парень решил представиться:
— Роман.
— Анна.
— Очень приятно.
Мы сделали по глотку кофе, и я поинтересовалась:
— Как эта ветка вообще оказалась под твоей машиной?
Он пожал плечами и ответил:
— Наехал.
У меня глаза стали, как плошки.
— Я не очень хороший водитель, — пояснил Роман и замолчал, ожидая, как я отреагирую.
– Ты меня понимаешь, создание Хурта?
Чье-чье я создание? Ладно, авось не обматерили.
– Понимаю.
– Сработало. Не верил, а сработало.
– А разъяснения будут? – мрачно поинтересовалась я, двигаясь вперед объемами. – Что сработало, за каким тебе это надо было и что с нами дальше будет?
– Будут, а то ж, – согласился мужчина. – Дай минуту передохнуть, а то чуть не сдох, и все расскажу.
Я кивнула.
Передохну́ть – не передо́хнуть. Надеюсь.
Я любил жизнь и за ее красоту вступил в бой.
Кто бы мне объяснил, как власть и золото делают из женщин таких сук?
Собаки, простите меня, я не хотел вас обидеть...
Какие, однако, наглые воры пошли! Вооруженные.
Тот, кто теряется в облаках,
превращается в невидимку.
Его шаги становятся неслышными,
мысли — головокружительными, дыхание —
свободным и таким же необходимым, как дождь.
Тот, кто теряется в облаках, больше
не находится никогда.
Он грустно пролетает над улицами,
по которым ходят люди, но никогда
не опускается на землю.