Хани отрицательно качнула головой. Ей стало стыдно. Два дня пути она хвалилась чужестранцу, что никто лучше нее не знает здешних троп, камней и шепота ветра. Теперь же насмешливый взгляд Раша заставлял ее жалеть о хвастовстве. И поделом, впредь будет наука, что не стоит распускать язык.
— Всю жизнь мечтала выйти замуж, чтобы ругаться с мужем!
— Зато представляешь какой адреналин!
Говорят, детство счастливое время. Да, если взрослые обеспечат таковым.
Чтобы создать гениальное творение, нужен великий ученый и труженик, один из тех, что рождаются на земле раз в столетие, а то и реже. Чтобы погубить гениальное творение, достаточно толпы идиотов, которая есть в наличии всегда.
Времени на разработку плана не оставалось, да и вряд ли нашелся бы алгоритм, способный помочь Артемису выпутаться из такого трудного положения. Оставался только один выход — лягаться.
Он всегда знал, но отчётливо понял только сейчас: в их отношениях с Анной не может быть поражения.
Чез и остальные друзья поспешили навстречу, едва заметив наше появление. С ними были и Вельхеор с Мелиссией.
– Ну что, у вас получилось?!
– Как всё прошло?!
Вельхеор и Мелиссия озадаченно посмотрели на Чеза, Невила и Наива.
– Да вы извращенцы, – восхищенно выдохнул Вельхеор.
– Как не стыдно, – одновременно с ним произнесла Мелиссия. – Задавать такие неприличные вопросы.
Вымаливать прощение, кстати, было за что. Расстались с Есей они по глупости. Ну, как тогда считал сам Никита.
К каждой женщине нужно относиться как к леди, пока. она своим поведением не убедит в обратном.
Чем лучше будете вы, тем лучше и выше будет все общество, ибо тут взаимная зависимость.
Теория — это одно. Практика — совершенно другое. Голые знания ничего не стоят, если они не подкреплены опытом.
Любовь и ненависть часто идут рука об руки.
Угроза смерти — отличная лакмусовая бумажка, помогающая за секунду сделать выбор между «да» или «нет».
Лучше предположить самое худшее, - ответил инженер, - и оставить в запасе только приятные неожиданности.
Я как шипы на колесах: понадоблюсь раз в жизни, но ради этого раза имеет смысл меня терпеть.
Основные усилия мы вкладываем не в детали, а в то, чтобы разделить задачи на действительно важные, не очень важные и вообще не важные. И вот процесс разделения надо проводить максимально качественно.
Но когда мы видим человека, который страдает и в страдании несдержан, то надо его щадить и все же признавать за ним какие-то достоинства.
Аргус, пилот... раньше всегда скалил зубы, один раз даже звал в отсек, якобы показать редкий вид бамбука. Интереса я не проявила, «бамбук», произрастающий у каждого мужчины, мне доводилось видеть и раньше.
От глаз Берингара обычно ничего не ускользало, но сейчас лицо его оставалось непроницаемым. Кадфаэля охватило волнение. В этой игре для него как будто не было роли, однако какой-то инстинкт заставлял втягиваться в сложную интригу, которую он сам пока еще не до конца понимал.
– Как вы собираетесь отражать атаку стаи? Как-как? Крякну, ухну и запью все пивом! Не зря же ребята ванну крали.
Момент узнавания актера в жизни – единственный критерий его успеха, во всяком случае для продюсеров, пусть они играли в детстве на скрипочке, в молодости «болели» Ницше, а в более зрелом возрасте отдали предпочтение творчеству Тима Бёртона. Это не имеет значения. Твоя цена у них – количество узнаваний на улице. Продюсерами в работе руководят мотивы значительно более веские, нежели весь накопленный ранее культурный бэкграунд или принятые у воспитанных людей представления о художественной ценности производимого продукта. Хотя бывают исключения, чаще среди телевизионных продюсеров, что объясняется их гипотетической возможностью самим моделировать вышеупомянутый «ключ узнаваемости».
Важнее не что-то внушить ребенку, а, наоборот, послушать то, что он скажет, вникнуть в детали, продемонстрировать серьезное отношение к сказанному, оценить доверие.
Обезьяну в цирке в шахматы играть научили! А тут дура здоровая с десятого раза не может правильно кофе сварить!
- Вижу, твоя ненависть ни капли не ослабла, даже спустя столько лет. - Для меня этих двухсот лет словно и не было.
... я, хоть и говнюк, все же говнюк полезный, к тому же помеченный клятвой и волей-неволей преданный империи.