Счастье любит тишину…
благодаря маме я узнала одну истину – твоему телу могут нравиться вещи, которые ненавидит твой мозг. Поэтому голова должна все контролировать. Это было одним из маминых наставлений в духе «делай, как я говорю, а не как я делаю».
- Мир сошёл с ума, - тихо сказал Орк. - Или очень умело притворяется сумасшедшим.
Лозунг «во что бы то ни стало» перечеркивает разумные ожидания. Поэтому вам грозит серьезная недооценка всех трудностей на пути к цели.
«Вот оно что, — сообразил Кадфаэль, — так, значит, дела обстоят. — Монах готов был руку дать на отсечение, что Берингар догадался о его планах на сегодняшнюю ночь и решил все поставить на кон. — Ну что ж, коли он такой храбрый да проницательный, что и мысли мои читает — посмотрим, может, и я сумею кое-что прочесть в его голове».
Написано там было следующее:
"Даже если это ложь, даже если сон, прошу тебя, обратись ко мне. Твоя улыбка в тот день - нет, не ложь, не сон она. Хотя, обращенная ко мне, - моя ложь, сон мой. Но в тот день, когда имя мое назовешь, не станет это ни ложью, ни сном".
И ниже:
"Никогда ни ложью, ни сном не была любовь моя к тебе".
Сделать неправильно и попробовать снова.
Охотник начеку – это Охотник, который выживет.
Некоторые книжные магазины считают, что люди — это неприятность, которую стоит наказать, а вовсе не клиенты.
Если думать еще и о том, что станет с тобой после смерти, то и жизнь превратится в полный кошмар… Вот что я полагаю по этому поводу.
- Будь ты живым, я бы сам тебе её отдал. Каменному тебе, как я понимаю, она без надобности. Не отдал бы, конечно. Если бы Сармат знал, на что способны песни Рацлавы, он бы тотчас её убил - но раз события влияли на Ярхо, следовало с этим считаться.
...две продавщицы пытались втиснуть мой бюст в платье без бретелек цвета несоленого масла. На что я саркастически заметила, что в последний раз, когда меня так щупали в интимных местах, я настояла на немедленной помолвке.
И главное – я ясно отдавала себе отчет в происходящем, понимая, что самой привлекательной чертой в Акиро для меня была уверенность. Его непоколебимая, железобетонная, стальная уверенность… а я женщина, и как любую женщину, меня привлекал именно такой тип мужчин. Мужчин, рядом с которыми начинаешь ощущать себя в безопасности. Мужчин, на которых можно положиться. И тут не важна внешность, я отмечала красоту его атлетического телосложения, но как-то безразлично – его уверенные движения, вот что медленно сводило с ума.
- Праблема з інфармацыяй - у тым, што людзі, якія самі нічога не бачылі, расказваюць пра гэта людзям, якія нічога не хочуць ведаць. Адсюль і ідзе - інфармацыі без маніпуляцый не бывае.
Подобно животным, люди нуждаются в порядке, обоснованности и естественных, прогнозируемых результатах своих действий. Соответственно, их отсутствие ведет к гарантированному срыву.
Наши свадебные одежды давно лежали на полу, но сейчас, несмотря на мою любовь к порядку, это не беспокоило. Есть время надевать доспехи и время их сбрасывать.
В части непропорциональности наказания преступлению на ум сразу приходят дела из штата Калифорния, где действует закон под названием "Три удара, и ты выбываешь из игры" / Three strikes and you are out. Суть его в том, что, каким бы незначительным ни было третье преступление, оно будет классифицироваться как тяжкое и обязательным наказанием за него будет пожизненное тюремное заключение. Самым заметным по этой теме было дело "Локьер против Андрейда" / Lockyer v. Andrade, 538 U.S. 63 (2003).
...кто старое помянет - тому кипрский счет вон.
Неужели у меня какие-то родственные связи с этим человеком? — удивился Бейнес. — Какое-то родство во всех отношениях? Значит, и у меня тоже такой же психический сдвиг? Мы живем в умственно неполноценном мире, у власти — безумцы. Как давно мы столкнулись с этим, осознали это? Сколько нас это понимают? Разумеется, Лотце не входит в это число. Пожалуй, если знаешь, что ты сумасшедший, то тогда ты еще не до конца сошел с ума. Или же к нам в конце концов возвращается рассудок, просыпаясь в нас. Скорее всего, пока еще совсем немногие осознают это, отдельные личности там и здесь. Но массы, что они думают? Неужели они воображают, что живут в психически нормальном мире? Или у них все-таки есть какие-то смутные догадки, проблески истины? Но, — думал он, — что же, собственно, обозначает это слово — безумие — юридически? Что я имею в виду? Я его чувствую, вижу его, но что же это такое? Это то, что они делают, это то, чем они являются. Это их духовная слепота, полное отсутствие знаний о других, полная неосознанность того, что они причиняют другим, непонимание разрушения, причиной которого они стали и являются сейчас. Что, они игнорируют реальность? Да. И не только это. Посмотрим на их планы. Завоевание космоса и планет, такое же, как Африки, как Европы. Их не интересует ни какой-то человек здесь, ни какой-то ребенок там. Только абстракции будоражат их: народ, земля, расовая чистота, — Фольк, Ланд, Блут, Эрде. Абстрактное для них реально, реальность невидима. Это их чувство пространства и времени. Они глядят сквозь настоящий момент, сквозь окружающую действительность в лежащую вне ее черную бездну неизменного. И это имеет самые роковые последствия для живущих. Так как совсем скоро они перестанут существовать. Когда-то во всем космосе были лишь одни частички пыли, горячие пары водорода и ничего более, а скоро снова наступит такое же состояние. Мы — это только промежуток между двумя этими состояниями. Космический процесс убыстряется, сокращая жизнь, превращая живую материю снова в гранит, в метан. Колесо его не остановить. Все остальное преходяще. И эти безумцы стараются соответствовать этому граниту, этой пыли, этому страстному стремлению к мертвой материи. Они хотят помочь Природе. И я знаю, почему: они хотят быть движущей силой, а не жертвами истории. Они отождествляют свое могущество со всемогуществом Бога и верят в собственную богоподобность. И это главное их безумие. Они одержимы какой-то одной идеей, архетипической идеей. Их эгоизм настолько разросся, что они уже не понимают, откуда они начали, что они вовсе не боги. Это не высокомерие, не гордыня, это раздувание своего «я» до крайнего его предела, когда уже нет разницы между теми, кто поклоняется, и теми, кому поклоняются. Не человек съел Бога, это Бог пожрал человека. Чего они не могут уразуметь, так это беспомощности человека. Я слаб, я мал. Вселенной нет до меня никакого дела. Она не замечает меня. Я продолжаю вести незаметную жизнь. Но почему это плохо? Разве это не лучше? Кого боги замечают, тех они уничтожают. Будь невелик — и ты избежишь ревности сильных.
В любви человеческий организм достигает высшей цели своего существования, в любви не должно сомневаться, ее надо принимать от жизни как величайшую награду.
Дорожный посох Петра, выскользнув из его руки, упал наземь, глаза были устремлены вперед, на лице изображались изумление, радость, восторг.Внезапно он бросился на колени, простирая руки, и из уст его вырвался возглас: - Христос! Христос!И он приник головою к земле, будто целовал чьи-то ноги.
Наступило долгое молчанье, потом в тишине послышался прерываемый рыданьями голос старика: - Quo vadis, Domine?Не услышал Назарий ответа, но до ушей Петра донесся грустный,
ласковый голос:
- Раз ты оставляешь народ мой, я иду в Рим, на новое распятие.Апостол лежал на земле, лицом в пыли, недвижим и нем. Назарий испугался, что он в обмороке или умер, но вот наконец Петр встал, дрожащими руками поднял страннический посох и, ни слова не говоря, повернул к семи холмам города. Видя это, юноша повторил как эхо: - Quo vadis, Domine? - В Рим, - тихо отвечал апостол.И он возвратился.
Если я старательно стану напоминать себе, что я и Алекс — это не навсегда, то я смогу снова не провалиться в уныние, когда всё закончится.
От боли нельзя уйти, ее можно только пережить - сегодня или завтра - не важно, просто окунуться в нее с головой, нырнув с разбега и, либо выплыть сразу, либо тонуть до тех пор, пока кто-нибудь не протянет руку помощи.
— Мисс Росс, вы слишком молоды, чтобы знать, но я поясню: народ будет верить только в то, во что им разрешат.
— Я думаю, что война — это всегда потери, — аккуратно начала я.
— Но в результате возможны и приобретения! — возразил один из советников по военным делам.
— Да, если вы выиграете. И не факт, что, выиграв войну, вы не потеряете больше!