— Лиса убивает кролика, чтобы его съесть. Она совершает преступление?— Нет.— Почему нет?— Потому что… потому что лисе нужно питаться. Охотиться за кроликами в их природе.— И в чем тогда разница между лисами с кроликами и ёкаями с людьми?— Люди не кролики!— А кролики не олени. Обвинишь волка в том, что он убивает оленей?— Люди отличаются от животных.— Чем?— Мы… у нас есть жизнь, семья…— Как и у оленей, и у кроликов.— У нас лучше развито сознание. – Эми недовольно уставилась на Широ. – Мы не животные, так что не надо нас сравнивать с ними.Широ пожал плечами.— Многие ёкаи не видят особой разницы. Юмэй не видит совсем никакой, учитывая, что он говорит со зверями так же просто, как с нами. Для него люди – лишь еще один вид животных.Эми сжимала и разжимала кулаки. Она злилась, но сама не могла объяснить почему.— И значит для тебя убить меня – все равно, что убить кролика? Испытаешь столько же вины?— Вовсе нет.— Потому что я нужна тебе, чтобы избавиться от онэнджу?Широ застыл; его рубиновый взгляд вновь взметнулся к гаснущим звездам.— Потому что ты для меня теперь нечто большее. Потому что ты хранишь секреты, как ками, и мне интересно узнать, что ты скрываешь. Потому что ты одинока и напугана, и я не понимаю почему. Потому что ты доверяешь мне, хоть и знаешь, что не должна. Потому что я верю, когда ты говоришь, что сдержишь свое слово.
Возможно, он по-своему даже любил ее, настолько, насколько нетерпеливая молодость может любить сварливую старость.
Люди, имеющие привычку болтать о вещах, в которых они ничегошеньки не смыслят, обязательно заведут волынку об антиоксидантах.
«Не существует кристально чистого человека, как нет преступника, в котором не было бы ничего человеческого».
Жизнь отдельно, человек отдельно и судьба отдельно.
Проверить влияние гормонов можно при расставании. Уровень дофамина и серотонина упадёт, и приведёт это к депрессии. Поэтому расставание так пугающе.
Захоронение – это личное дело каждого. Есть, конечно, люди, которые предпочитают, чтобы их сожгли или оставили на съедение стервятникам, или утилизировали другим столь же негигиеничным способом.
Но речь здесь совершенно не о таких индивидуумах.
Те же, кто желает, чтобы тело их предали земле, имеют различные взгляды на вопрос о месте захоронения, как будто в их ситуации это играет какую-то роль. Одни представляют себе утопающий в зелени церковный сад в погожий весенний денек, звон колоколов, призывающий верующих к молитве, безупречные изумрудные газоны и белые, усыпанные галькой тропинки. Другие – обычно те, кто любит рядиться во все черное и полагает, будто Байрон был очаровательным сумасшедшим злодеем, – мечтают быть похороненными на мрачных кладбищах, в тени громадных готических церквей, под темным, низко нависающим небом, которое вот-вот готово разразиться громом и молниями. Последнее пристанище на скале у моря – тоже неплохая идея. Есть те, кто просит вместо памятника посадить над их могилой дерево, и тогда их плоть будет питать корни могучего дуба или клена.
Многие подобные просьбы можно понять и даже прочувствовать в большей или меньшей степени.
с Мейбри трудно спорить. Она не злая, просто беспощадно беспристрастная.
Ты - это твоё прошлое
– У вас есть тайна, – сказала она. – А у кого нет?
Как там было в земной истории? Наследников поженить, земли разделить?
В этом и заключалась суть современного сованского суда: он представлял собой театральное представление, драматичную и напыщенную игру законных представителей, лицедейство.
Главное - чтобы кожный шов был как можно менее заметным. Все, что ты делал внутри, - неважно. Тетеньки, если выживают, любят косметические швы.
Читаю анкеты мужчин, их пожелания, и они мне кажутся непонятными. Вот, например: «Ищу женщину для с/о». Вот что такое это «с/о»? Серьезные отношения? Сексуальные оргии? Соление огурцов?
А то буду потом весь день банки магией запечатывать. А у меня основной инстинкт не кормлен и, если верить подругам, времени осталось мало.
Осуждать людей так же бессмысленно, как и осуждать стихии.
А ты меня не зли, и будешь жить долго и счастливо.
— Если хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи правду.
Мне очень хочется броситься в омут очертя голову, но боюсь, что снова утону в нем.
Жестокость — это противоположность любви, — сказал Патрик, — а не форма ее бессловесного выражения.
Приятно иметь мелкие цели, которых легко достичь.
The Irish women always look so ashamed. They know that they can never make a Jesus. It will be just another Mick.
Неужели меня можно только использовать в каких-то целях? Что и кто я сама по себе для людей? Исполнитель, которого не стоит любить, уважать, даже просто по-человечески жалеть. Я думала, мне было очень больно после выходки Марка, предательства Алики и двуличности Марины. Однако, они были лишь подготовкой к обрушивающейся сейчас болезненной горечи. Это же мама…
Счастье — оно такое шаткое. Такое хрупкое.
Но такое… счастье.
Мужчина сильно теряет во мнении женщины, если он щедро расточает свои восторги перед другими. В глазах женщины только один предмет достоин высшей похвалы — она сама.
— Мила, ты же понимаешь, что я никуда не уйду? — спросил Самородов, обхватив меня руками, оставляя на шее цепочку дразнящих поцелуев.
Ессессено, я понимаю. Куда ты теперь денешься с подводной лодки!
— Да, — вместила я свою емкую мысль в одно слово.