Каждому человеку хотелось бы вырвать пару-тройку страниц из собственной книги жизни.
Все мужчины романтичные и нежные, пока добиваются расположения девушки.
Этот месяц я живу и работаю в книжном магазине в городке на вершине горы посреди Эгейского моря. Я сплю на койке, встроенной в книжные полки, над английской художественной литературой и книгами по истории Греции. По ночам с крошащихся стен я вдыхаю частицы поэзии.
Спокойно поднимаюсь из-за стола. Тут же вместе со мной стремительно встает супруг, попутно вытаскивая воткнутый в стол нож, и самым светским тоном говорит.
— Прошу простить. Моя жена почувствовала себя неважно. И, к сожалению, мы вынуждены вас покинуть. Еще раз с днем рождения, Элиот.
Стоило нам прийти к себе, как Рикер резко развернул меня к себе, схватив за плечи, поинтересовался.
— Что это было?!
Если до этого я еще как-то держалась, то теперь устало поникла.
— Встреча с прошлым, очевидно, — сама поразилась своему тихому надтреснутому голосу.
— Живи уже. Постарайся прожить хоть эту жизнь счастливой. Позаботься о малыше. Он будет очень сильным природным магом — женщина махнула рукой, чертя мерцающую руну. Открылся портал и она исчезла.
Переворот Франко протекал совсем иначе. Он был задуман как быстрая и победоносная военная операция, но в итоге превратился в медленное и разрушительное завоевание страны.
… честность - понятие относительное: то, что для одного правда, для другого может быть ложью... Многие вещи не нуждаются в полном понимании; их нужно чувствовать.
И права психологиня, я хотела бы вернуть свою жизнь. Не только Катину, но и свою тоже — ту жизнь, к которой я привыкла, и в которой была счастлива. Хотя, плевать на счастье, это не самое главное. Я была уверена в завтрашнем дне — вот что самое ценное, и что я потеряла.
На полпути они замедлили шаг: над дорогой, в гроте скалистой стены Монте-Соляро, вся озаренная солнцем, вся в тепле и блеске его, стояла в белоснежных гипсовых одеждах и в царском венце, золотисто-ржавом от непогод, матерь божия, кроткая и милостивая, с очами, поднятыми к небу, к вечным и блаженным обителям трижды благословенного сына ее. Они обнажили головы, приложили к губам свои цевницы - и полились наивные и смиренно-радостные хвалы их солнцу, утру, ей, непорочной заступнице всех страждущих в этом злом и прекрасном мире, и рожденному от чрева ее в пещере Вифлеемской, в бедном пастушеском приюте, в далекой земле Иудиной...
До чего трудная задача - передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты.
Я всегда верю в то, во что мне выгодно верить, и в этом состоит моя философия.
Деньги не излечивают печаль, но дают человеку возможность печалиться с относительным комфортом.
Рассаду специально высаживают на подоконнике, чтобы она видела, как косят траву. После этого рассада старается себя хорошо вести.
Происходит только то , что должно происходить. Все начинается вовремя . И заканчивается тоже.
И потом, кто в нашем королевстве не врёт? Может быть, ты думаешь, что не врёт король или его министры? Да они самые большие вруны!
Я не понимаю тех, кто невозмутимо наблюдает за происходящим и оправдывается философией вроде «на все воля Аллаха».
Если человек с девкой честен, едва ли не честен в чем другом. Тут-то легче всего украсть и невиноватым остаться.
В близких людях ‒ наша сила. Но в них же и наша слабость
«Смелость — это не глупая бравада или бесшабашная удаль. — Бояться — это нормально. Главное, уметь преодолевать свой страх. В этом и заключается настоящая смелость».
- Может, у меня характер… может, я с тобой не уживусь.
- Ты с демоницей ужилась, а со мной будет много проще…
Дай людям денег, и ты увидишь, что они представляют из себя на самом деле!
Если ты будешь бояться жизни, то она так и пройдет мимо тебя, оставив лишь горький привкус несбывшихся надежд.
– Мама, – сказала я, с трудом сдерживая рыдания, – я нашла труп. – Мужа ищи, дура, – ответила мама. – Тебе уже двадцать восемь,...
Только бы всегда вовремя успеть увидать бревно в своем глазу, как бы мы стали добрее...
Для супружеской жизни мне достался не мужчина-скала, а коренной житель дивана.